Витовт Кипель: Мы уезжали, потому что грозил расстрел. Сейчас нужно оставаться :: Хартыя'97 :: Навiны

Витовт Кипель эмигрировал из Беларуси более 60 лет назад. Сегодня его называют «главным американским белорусом». Спадар Витовт возглавляет Белорусский институт науки и искусства в Нью-Йорке, к его мнению прислушиваются белорусы всего мира. Кипель прилетел в Минск на съезд Объединения белорусов мира «Бацькаўшчына» и задержался тут на неделю. За это время он трижды сходил в театр, съездил на Браславщину, поработал в архивах. Мы попросили об интервью, и мистер Кипель выкроил часик для «Комсомолки».

В Америке живет полмиллиона белорусов…

- Спадар Витовт, по аналогии с русскими, китайскими и еврейскими кварталами, есть ли в Америке кварталы белорусские?

- Конечно, есть. В Америке ведь живет более полумиллиона белорусов! Такие районы есть в Кливленде, Нью-Брансвике и Саут-Ривере. В этих городах даже построены белорусские церкви: в Саут-Ривере - Евфросинии Полоцкой, в Кливленде и Нью-Брансвике - Жировичской Матери Божией. В Нью-Йорке есть церковь Кирилы Туровского. Службы там идут исключительно на белорусском языке. Так что белорусы кое-где весьма даже заметны. В небольшом местечке Гаворд, где я живу, 15 белорусских семей.

- У вас в семье говорят по-белорусски?

- Конечно! Мы с моей покойной женой Зорой вырастили настоящих белорусов! Сын Юрий стал врачом-кардиологом, дочь Алеся - известный юрист. Мои внуки пока еще не выросли: старшему Алесю 12 лет, Андрею - 10, Антону – 8. Все они понимают по-белорусски, мы учим их писать, говорить «на мове». Вообще же, где-то половина эмигрантов говорит в семьях по-белорусски.

- А где еще удается отвести душу «на мове»?

- В Нью-Йоркской Публичной библиотеке, там часто собираются пообщаться белорусскоязычные американцы. В Кедскинских горах штата Нью-Йорка есть Белорусский дом отдыха, который содержится на деньги диаспоры.

- Спадар Витовт, что вам запомнилось в этот приезд в Беларусь?

- Запомнился минский таксист Андрей, он отлично владел белорусским языком, окончил белорусскую школу… Довез меня с Карла Маркса до Белинского всего за 6800 рублей. «За мову» я дал ему на чай.

- Сколько, если не секрет?

- 15 долларов. Он ответил, что ему «прыемна бачыць пасажыра, які гаворыць па-нашаму».

- Спадар Витовт, получается так, что белорусы-эмигранты «большие белорусы», чем мы тут?

- Они и выезжали потому, что у них национальное чувство было очень острым, они гордились своей белорусскостью, а с ней здесь было очень тяжело выжить. Все что они делают: строят церкви, издают книги, газеты - это и есть патриотизм. Белорус-эмигрант 10% своего заработка пускает на национальное дело. Надо, к примеру, нанять автобус за 2000 долларов для поездки в другой город на белорусский праздник. Все собирают эти деньги.

- А может, так они искупают свою вину за то, что уехали?

- Поверьте, никто из эмигрантов не ощущает вину за то, что уехал. Наоборот, они гордятся, что могут продолжать работу для Беларуси. Они прославляют Беларусь в мире.

- Получается, каждого из вас можно назвать еще одним послом Беларуси в Америке…

- Ну, я себя послом не считаю… Я белорус, которому была дана возможность сказать что-то, сделать что-то для Беларуси за границами нашей страны. И эта возможность - честь для меня.

- А везде ли белорусы остаются белорусами? Как вы узнаете белоруса на американских улицах?

- По «бел-чырвона-беламу» значку на лацкане. Причем, что удивительно, его носят все: и «политические», и «экономические» эмигранты. Для новой эмиграции это стало своеобразной маркой: мол, я белорус, уехал и живу достойно. Узнать можно и по характерному звуку «гэ», которого нет в разговорной речи, скажем, русских эмигрантов. И белорус страшно консервативен. В ресторане он будет есть только то, что знает. Вступает только в известные организации…

- Как-то вы удивились: мол, белорусы надеются на эмигрантов в построении своего государства - привыкли надеяться на пана…

- Государство никто сбоку не построит, никакие гранты, принятие деклараций, фонды… Если народ не захочет - державы не будет. «На Бацькаушчыне ж пануюць адносны - «абы б зрабіць - будто бы все для колхоза?! Нет чувства, что делать надо для себя.

- Вы заметили однажды, что американские белорусы менее пессимистичны, потому как ценят все национальное. То есть если мы начнем уважать все национальное, наш пессимизм улетучится?

- Нет, пессимизм у белорусов от другого. Социальные программы государства выработаны в консервативном советском стиле - от этого пессимизм. Люди панически боятся потерять работу, и это не безосновательно. Государство надо строить на какой-то идеологической основе, а ее нет. Только национальное даст оптимизм, веру, энергию работать. А все эти союзы интернационального типа не приведут к достижению чего-либо значимого в будущем.

- Отчего же у нас нет идеологии? Даже предмет такой в вузах имеется…

- Идеологии нет, потому что белорусы не привыкли к независимости. У нас же бездержавный народ. Часто можно услышать: при немцах было так, при поляках так, при советах так… Народ не чувствует себя хозяином на своей земле, поэтому многим все равно, чей портрет повесить на стенку.

- По каким признакам знают о Беларуси в мире?

- Беларусь не так широко и знают… Спорт, но спорт быстро отходит, это недолговечно. Прыгнул завтра кто-то выше - и все, про нас уже забыли. Знают о второй мировой войне, о Шагале, о Пэне. В постсоветский период Беларусь запомнилась статьями в «Нью Йорк Таймс»: «Беларусь не хочет ядерного оружия». В последнее время познанию Беларуси способствует Василь Быков, Белорусский лицей. Про лицей написали все крупные американские газеты. Причем тут сыграла роль национальная черта происходящего.

- И как представляет себе Беларусь рядовой американец?

- Это там, где заканчивается Европа и начинается не совсем Восток, но что-то такое невыразительное. Там по своим законам живут белые. Больше о Беларуси никто ничего вам не скажет.

- Спадар Витовт, а почему вы не возвращаетесь на родину?

- Теперь уже поздно - мне 78 лет. Но когда мне было 60, я пробовал вернуться - даже обращался для этого в Министерство иностранных дел Беларуси. Мне отказали - мы с женой хотели оставить двойное гражданство и купить в Минске квартиру, но оказалось, что гражданин США не имеет на это права, а двойного гражданства нет.

- Да, эмигрантов у нас не жалуют…

- И это нонсенс! У многих людей есть четкий образ: эмиграция - что-то плохое. Я сожалею о том, что эмиграция и белорусы на Батьковщине не сплочены. Да и диаспора наша живет, как кот с собакой! Хотя, с другой стороны, в демократическом обществе единомыслия не бывает (улыбается).

- Как вы считаете, это хорошо, что эмиграция продолжается и сейчас?.. Многие уезжают, говоря, что в этой стране для них будущего нет…

- Я считаю, что несмотря ни на что, нужно оставаться здесь. Когда мы принимали решение уезжать, у нас не было никакой возможности выжить тут. Семья только что вернулась из российской ссылки, куда попал мой отец - ученый и общественный деятель Яўхим Кипель. Нам грозил расстрел. Уехать - было единственной возможностью выжить. Сегодня же остаться - это единственная форма борьбы за белорусскость.

ДОСЬЕ «КП»

Витовт КИПЕЛЬ родился в Минске в 1927 году. С лета 1944 года - на эмиграции. Окончил Лювенский университет (Бельгия), Ротгерский университет (США). Доктор геологии. В 1962 - 1985 годах работал в Нью-Йоркской Публичной библиотеке. Сейчас возглавляет «Беларускі інстытут навукі і мастацтва» в Нью-Йорке (БІНіМ). Автор работ по истории Беларуси и белорусской эмиграции. Живет в городке Гаворд, что в пригороде Нью-Йорка.

Фото «Комсомольская правда в Беларуси»