Сплоченность нации :: Хартыя'97 :: Навiны

Есть в белорусском языке замечательное слово, приятное по звучанию и емкое, жизнеутверждающее, благородное по содержанию: талака. Оно является «старожилом» не только у нас, но и во всем балто-славянском регионе, и означает древний способ трудовой взаимопомощи людей. Толоку собирали, созывали для разных работ: косьбы, обработки льна, молотьбы, копки картофеля.

Всем миром помогали поставить новый сруб погорельцам, пособляли выполнить объемную, тяжелую работу семье, потерявшей кормильца, одинокой вдове. Люди в толоке трудились с энтузиазмом, с отдачей. Ведь каждый человек здесь на виду, а потому лениться, отлынивать не будешь — засмеют. Мне самому приходилось не однажды работать в толоке. Хорошо помню радость от коллективного ненасильственного старания, которое всегда сопровождалось песнями, шутками, веселым смехом. Эта прекрасная традиция еще не ушла из белорусской жизни. Однако сегодня ее высокий смысл затенен унынием. Если и собираются люди, все же того веселого настроения, песен уже нет.
И я часто задумываюсь: что случилось с людьми? И еще вопросы бередят душу: почему оптимистичной, созидательной толокой не становится все белорусское общество в свершении великого национального дела — построения суверенной демократической державы? Почему мы снова позволяем втянуть себя в российские имперские объединительные игры, безрассудно жертвуя самым главным, святым, топчемся вокруг да около и никак не поймем, что нас опять сталкивают со спасительного пути в тупик, в небытие?

Белорусские реалии подсказывают однозначный ответ на тревожные вопросы: нет сплоченности нации. Эта проблема связана напрямую с нашей ментальностью. Не вдаваясь в детали и тонкости сложных исторических перипетий, привожу цитату: «Если нация имеет такой колоссальный потенциал предательства и такой малый потенциал солидарности, то иного результата, как погром своей воли, она не достигнет в этом злом, эгоистическом мире разбоя и насилия». Эти горькие, беспощадные своей правдою слова, оглядываясь на историю Украины, еще в 1920 году написал известный публицист Никита Шаповал. Они полностью применимы и в оценке прошлого Беларуси, которое пестрит многочисленными фактами подкупов, продажности местных князей, шляхты, дворянства.
Великие идеи и сами люди должны иметь время для своего развития. Вся беда в том, что белорусы никогда не жили спокойной, размеренной, устоявшейся национальной жизнью, не были равными между равных народов. Нас постоянно перекладывали из «горшка» полонизации на «сковороду» русификации, втягивали в чужие политические, социальные катаклизмы и войны, где родным братьям часто доводилось сражаться в противоположных станах. Печаль охватывает душу, когда вспоминаешь предположение демографов, историков, что при благоприятных условиях белорусов сегодня уже было бы 35 миллионов.

XX век принес молодой белорусской нации большие беды. В тисках большевистского тоталитаризма на многие десятилетия прервалась живая традиция социального новаторства, подвижничества, свободного творческого поиска, интеллектуального накопления. Незашоренные, неконъюнктурные творцы выживали только чудом, а новые вырастали лишь самосевом, наперекор угнетающим обстоятельствам. Советское общество обескровело после выполнения сталинских разнарядок и планов по количеству репрессированных во всех союзных республиках, морально деформировалось в атмосфере классовой вражды, доносительства, стукачества и тотального страха. «Грядущий Хам большевистского социализма», о возможности появления которого с пророческой тревогой говорили и писали после октябрьского переворота выдающиеся литераторы, историки, философы, был взращен в СССР. Его циничное, нахальное мурло сегодня видится повсеместно: и в чиновничьих кабинетах, и в трудовых коллективах, и со страниц официальных газет, с экранов телевизоров, и в быту. Империя рухнула, но оставила бедность — как итог бесхозяйственности, новое пролитие крови — как прямое следствие национальной политики по созданию невиданного в мире советского человека, и всеобщее озлобление — как результат идеологии, разрушившей в сознании все святое. Даже у стойких, мужественных, разумных, совестливых людей, которые вкладывали все свои силы, знания, талант и любовь в неперспективное, как оказалось, дело, в душах поселилось горькое разочарование, ими надолго овладели обида, безверие, апатия и безразличие.

Жизнь показывает, что самое простое дается людям труднее всего. Казалось бы, после нетрудного обретения своей государственности, вдохнув хоть маленький, но все-таки глоток свободы, они навсегда сбросят оковы насилия и по-хозяйски примутся за возрождение, за капитальный ремонт родного Дома. Однако привычный «лагерный» продуктовый паек для многих стал важнее свободы и демократии, а вместе с ними и достойной человеческой судьбы. Даже вопиющая несправедливость не оказывает солидизирующего воздействия на общество. В стране бесследно исчезли политики, предприниматель, журналист, сидят в тюрьмах политзаключенные, уничтожена свобода слова, ежедневно попираются достоинство и права человека, жестоко разгоняются пикеты и демонстрации, бюрократы новой формации не удосуживаются даже отвечать на заявления, жалобы и письма, но все это не волнует большую часть наших граждан.
Из их уст звучит то, что давно набило оскомину: только бы не было войны. Хоть какие зарплату, пенсию дают, ну и ладно! Такие настроения нравятся власти. Официальная пропаганда закрепляет их безостановочными проповедями о том, как счастливо, богато живется белорусам, и какие ужасы, нищета и бесправие царят во всем мире вокруг нашего «острова благоденствия». Массированной промывочной идеологической обработке, постоянному зомбированию подвергаются сегодня все граждане: от мала до велика.
Нынешняя власть не разрушает старые стены вражды в обществе, возведенные сталинщиной между разными социальными слоями населения, когда одних натравляли на других. Наоборот, она активно реставрирует и даже совершенствует мрачное наследие, постоянно запугивая людей «внешними и внутренними врагами», загоняет народ в свой местечковый тоталитаризм. И все обставляется так, будто он, народ, сам этого хочет...
Сплоченность нации — это не теоретическая и не праздная проблема. Она всегда имеет прагматичное, жизненное значение. В наших же условиях сплочение преобретает особый смысл — выживания, спасения.

Главной основой для национального сплочения, конечно же, являются родной язык, культура. Однако есть и государственные институты (учебно-воспитательные учреждения, трудовые коллективы, СМИ и т.п.), которые обязаны помогать в решении этой сложной проблемы. Так происходит везде в мире. К сожалению, у нас ни один из перечисленных институтов не работает на сплоченность, а часто действует в обратном направлении.

Нацию должны сплачивать Конституция, законодательство, перед которыми, по идее, равны все: от рядового гражданина до президента. И все же теперь всегда находятся те, кто «лучше», «равнее». Общество замечает, как законы постоянно нарушаются теми, кто должен быть их гарантом, и соответственно реагирует на это.

В советском государстве страх заменял какой-то порядок в беззаконном существовании. Сейчас страха не меньше, а больше. Люди, защищая себя, жмутся под крыло законов. Но, в случае их ненадежности, человеку ничего не остается делать, как уходить от таких законов в беззаконные структуры, чтобы спастись. Другого выхода он не видит. Это наши реалии.

В кризисные, переходные времена часто происходит так, что не наиболее образованная, интеллектуальная часть нации, а масса, навязывает свой уровень развития всему обществу. И лидеры, вознесенные eю на трон, подстраиваются под толпу, потакая невежеству и низменным инстинктам. Таким образом, в обществе теряется уважение к образованности, культуре, рушатся моральные устои и даже элементарные правила человеческого поведения. Вспомним, как вели себя люди на похоронах Сталина. Чтобы посмотреть на труп идола, они давили друг друга, топтали ногами женщин, детей. А наша белорусская трагедия на станции метро «Немига» в Минске? Это плоды автократического, тоталитаристского сплочения, единения в толпу. Но человеческая свобода — это приобретение личности. В толпе невозможно быть свободным.

Автократия не позволяет народу участвовать в государственном управлении, ей нужно только одно — чтобы массы безвольно подчинялись и безропотно выполняли все команды. Методы, которые нынче применяются для зомбирования людей, их единения, напоминают мне строки из немецкого марша времен бесноватого фюрера: «Знамена ввысь, плечом к плечу в колоннах уверенно идут штурмовики...» Но сплочение на уровне команд — эфемерное. Под бременем любых возникающих сложных ситуаций оно распадается мгновенно.

Приметы того, что белорусская нация очень слабая и в политическом, гражданском аспекте еще не вышедшая из разряда простого населения, явственны. Однако нельзя говорить, что она полностью утонула в молчаливом, беспринципном соглашательстве с узурпировавшей власть автократией. Хотя и запоздало, но многие люди начинают понимать, что альтернативы демократии нет, что лучшей формы общественного развития, несмотря на ее определенные издержки и несовершенство, человечество еще не изобрело, что и белорусы обязательно пойдут этим проверенным историей путем. Да и тотальная идеологическая обработка дает сбои. Пропагандистскому рупору постоянно приходится оправдывать неуклюжие действия власти во внешней политике, в экономике, в социальных вопросах. Он, этот рупор, неминуемо превращается в «вечного пожарника» — то тут, то там надо что-то тушить, изворачиваться, запутываться в своей лжи.
У нынешней белорусской власти нет самого главного — вдохновения своей правотой, которое всегда поднимает дух, зажигает людей, подвигает их на великие свершения. С одной стороны, она считает, что имеет огромную поддержку (по этому поводу результаты исследований придворных социологов и независимых экспертов сильно разнятся) и назойливо ежечасно этим бахвалится, а с другой — постоянно ищет подтверждения своей легитимности. А люди — не дураки. Они прекрасно помнят про «элегантность» победы на выборах, видят бесконечные потуги спрятать концы в воду. И потому нет той Божьей искры, которая обязательно должна быть между народом и властью.

Я всегда был и остаюсь сторонником парламентской республики, считаю такую форму государственного устройства самой приемлемой, подходящей для Беларуси. Но если уж так получилось, что в стране введен институт президентства, то лидером ее должен быть образованный, высококультурный человек, патриот и защитник суверенной державы, настоящий сын нации, знающий ее многотрудную историю, хронические болезни и сильные стороны, помогающий ей спастись в этом мире, подняться с колен. И я уверен, что (после всех промежуточных фигур переходного периода) такой умный, сильный и человечный руководитель у нас появится. Нации надо подняться. Ибо, как мудро сказал мой добрый друг, великий Белорус, любимый народом писатель Владимир Короткевич:

Калі мы не ўстанем самі —
Не падыме нас ніхто.

Эти слова надо было бы огненными буквами написать на небесах Беларуси, накрытых зловещей чернобыльской тенью, чтобы каждый гражданин страны прочитывал их ежедневно и делал разумный вывод, ощущал себя не затоптанной насилием и страхом букашкой, а свободным человеком, ответственным за всю нацию.

Тихую, бескровную, но беспощадно разрушительную войну, которая не прекращается в умах и сердцах белорусов вот уже почти целое столетие, нам необходимо остановить, навсегда избавиться от вынесенных из казарменного социализма представлений и привычек. Мир, в котором мы живем, состоит не из врагов, как твердит теперешняя пропаганда, а из обычных людей. И пропорция порядочности и гнусности, мудрости и невежества, добра и зла в каждом поколении любого народа примерно одинакова. Нужны только для поддержки равновесия общества защита гуманизма и справедливости, противостояние вражде и насилию, воспитание свободолюбия и единства.

Все доброе, надежное, вечное в этой жизни замешано на правде, а не на лжи, основывается на разумном, свободном труде людей, а не на принудиловке под страхом. Частные интересы человека, сливаясь с общественными, общенародными, государственными воедино, вершат великие дела, творят чудеса. Это следует знать, как «Отче наш».

Белорусы сегодня — нация обескровленная, разобщенная, деморализованная, исстрадавшаяся, запуганная, затурканая, но ни в коем случае не пропащая. Надо это понять, поверить и не голосить над своей «цяжкай доляй», не уповать на «добрага дзядзьку» с Востока или с Запада, который придет, все за нас решит и выполнит, а изгонять пессимизм, уныние и выходить из болезненного состояния на путь национального и социального исцеления, обновления. Давно приспела пора собирать нашу большую белорусскую толоку и приниматься за дело.