Письмо матери :: Хартыя'97 :: Навiны

Ночь. 20 на 21 марта. Мои сыновья на Площади. Мы с мужем не отходим от компьютера. Хорошо, что сегодня, в отличие от вчерашнего вечера, многие сайты доступны. Через каждые 10-15 минут я по мобильному связываюсь со своими детьми. У них отличное настроение.

- Мам, не переживай! Здесь такая атмосфера! Такой Дух! Много молодёжи, друзей. Песни. Все будет хорошо!

"...Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит Тя, от сети ловчи и от словесе мятежна; Плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися; оружием обыдет тя истина Его, Не убоишися от страха нощного..."

С каждым часом обстановка накаляется. На Площади это пока не ощущается. Только непонятно, куда исчезают люди, отошедшие согреться, попить горячего чая. Все, кто ушел после 12 часов – не вернулся, т.к. их уже ждали...

На Площади в эту ночь никого не брали. Слишком много журналистов! Но стоило сделать шаг в сторону – ты в цепких руках ОМОНа, который укладывал смелых и отважных ребят "штабелями" в многочисленные автобусы с чёрной полосой и избивал от души, если у них осталась хоть видимость этой "души".

"Падет от страны твоея тысяча и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится..."

...Отец мечется по дому. Во всех комнатах горит свет. У меня внутри всё колотится. Только в спальне тихо посапывает младший ребенок, сон которого охраняет Ангел.

В Интернете появилось сообщение о массовых задержаниях.

2.45.

Я опять на связи:

- Ребята, будьте осторожны, многих берут.

- Не волнуйся, мам. С нами будет все ОК.

3.00.

- Взяли Добровольского, Лебедько, - читает в Интернете муж.

Я усиленно молюсь:

"Не приидет к тебе зло, и рана не приближется телеси твоему..."

3.05.

Сердце вырывается из груди. Звоню. У старшего не отвечает телефон. Не доступен?!!! У второго – длинные гудки... (Как мы узнали позже, он не выполнил приказ "отключить телефон" и пытался каким-то образом нажать на зелёную кнопку, связаться с нами). Я до сих пор, по прошествии нескольких недель, не могу слышать этих страшных длинных гудков.

...Набираю и набираю номера телефонов, а в ответ – не доступен и длинные гудки. Муж не находит себе места. Меня колотит так, что кажется, душа улетит высоко-высоко... Я падаю на пол перед иконой:

"Яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возьмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою»;

Опять звоню... Не доступен... Длинные гудки... Не доступен... Гудки... Куда бежать? Кому звонить? Где искать? В тишине звонок звучит как колокол. Я бросаюсь к трубке. Рыдая, девушка пытается сказать:

- Их взяли... Юра успел позвонить в момент ареста...

А-а-а! Сердце разрывается!

"Отче наш, еже еси на Небеси..."

...Ребят взяли недалеко от Площади.

- Проверка документов!

Тут же неизвестные изымают паспорта, и, подгоняя ребят ногами в темный сквер, начинается бойня кучей "шакалов". Виталика, худенького и интеллигентного, ударяют сапогом по ноге так, что он не может встать. Его хватают за шиворот, удар – снова в снегу.

- Бежать!

Он, хромая, старается бежать, но сапог опять его догоняет. "Я на какой-то момент потерял сознание... А потом опять слышу: "Бежать!" Вбрасывают в автобус. Оттуда кулаком выкидывают назад. И снова в автобус... Сознание уходит и возвращается. Лежу на ступеньках. Лицо разбито, нога словно омертвела... Забрасывают на кучу ребят, лежащих друг на друге. Есть девочки. Издевательства продолжаются".

- Мам, наверное, мой интеллигентный вид не понравился этим... – рассуждает позже мой сын.

Снова удар в лицо. Сломан нос? Судороги...

- Не трогайте моего брата!- пытается защитить родного человека Юра, с усилием поднимая голову, т. к. на плече твёрдо стоит каменная нога омоновца.

В ответ сильный удар в лицо, разбита губа, скула. Кровь...

"Воззовет ко мне и услышу его: с ним есьм в скорби, изму его, с ним есьм в скорби, изму его: Долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое".

МЫТАРСТВА ДНЯ.

Все ещё 21 марта.

Этот день показался мне вечностью. Я, мой муж, наш друг Олег, моя дорогая подруга Лариса едем на поиски сыновей. Младшего ребенка оставляем с родственниками.

Куда податься? Где наши дети? Олег связывается с компетентными людьми, которые советуют ехать на Окрестина. С утра мы уже там. И мы не одиноки. Тут собрались десятки, позже сотни людей, ищущие своих сыновей, дочерей, мужей, друзей. Всех объединила одна беда. Все поддерживают друг друга как могут. Никто не плачет. Даже женщина, которая ищет здесь одного сына: ее второго сына избитого, всего в крови выбросили на улицу из страшного автобуса.

Пытаемся узнать списки задержанных. Дают телефон:2-70-91-42. Все, кому "повезло" дозвонится, слышат одно:

- Здесь никого нет.

Я нахожусь на связи с родителями и родственниками некоторых друзей, задержанных вместе с моими сыновьями. Все разъехались по разным судам, т.к. пошел слух, что задержанных будут судить. Волосы встают дыбом! Моих детей (и еще, как оказалось, 108 человек) будут судить! Ребят, которые на медали окончили школу, которые учатся в ВУЗах на повышенные стипендии, будут судить!!!

Держу себя в руках. Ведь рядом такие же страдающие родители, жены. Добираемся на машине с едва знакомой девушкой Александрой в Ленинский суд.

- Спасибо Вам, милый человек, за поддержку в эти трудные минуты. Эта маленькая, добрая девушка, с большими умными глазами, сама нуждалась в поддержке, т.к. искала своего мужа Андрея, оставив двух маленьких деток на соседей. Все эти дни, сильная духом, она помогала людям, заряжала их, и меня в том числе, верой и оптимизмом.

...От звонка вздрагиваю. Это с работы сообщают, что приходил к начальнику капитан милиции(?) и что-то сообщил о моих детях. Хватаюсь за соломинку. Может начальник подскажет, где мне их найти. Звоню и слышу сухое и ИРОНИЧНОЕ: "Ведаешь, я адразу адказаў, што гэта не мае хлопцы. Ідзі, забяры іх з Плошчы, дзе яны сядзяць у палатцы, размахваюць сцягам і крычаць - Жыве Беларусь!"

- Площадь оцеплена. Там их нету.

- Мне няма калі з табою размаўляць.

Гудки...

14.00.Мечутся родственники. Тут же адвокаты, юристы, просто хорошие люди из правозащитной организации "Вясна". Огромное вам всем СПАСИБО за поддержку, особенно Володе Лобковичу, С. А. Альферу, С А. Новику и мн. другим.

От усталости подкашиваются ноги, но все стоят и ждут.

Звонок. Я хватаю телефон. Боже, это мой Юра! Я едва узнаю его голос:

- Я в РОВДе. На меня хотят завести уголовное дело от 2-х до 7-и лет.

А-а-а! Немой крик застревает в горле!

- Держись, сынок! Все будет хорошо!

От бессилья и бесправья валюсь на стол. Меня все успокаивают.

Проходят еще несколько часов.

- Мама, меня отпускают, - слышу я как во сне. - Где мой брат?

- Сынка, скорее приезжай сюда! Виталика ещё не нашли. Мы ждём тебя!

Льются слёзы радости. Все радуются вместе со мной.

Выбегаем на улицу встретить нашего сына. Тут собралось много друзей из ВУЗа, общежития, девушка Машенька. Нас целая толпа.

...У Юры разбито лицо, рюкзак порван, куртка в грязи, капюшона нет, шапки тоже. На джинсах кровь...

- Это не моя, - говорит сын, ловя испуганный мой взгляд.

Я обнимаю, целую моего дорогого сыночка, держу его за руки и боюсь отпустить, чтоб снова не потерять. Стараюсь не плакать. Мне ведь нужно найти ещё одного сына!

Друзья, девушка общаются с Юрой. Кто-то одевает ему свою шапку - на улице холодно, кто-то сует в руки бутерброд, и он сразу начинает жевать, т.к. ничего не ел целый день.

- Ты поблагодарил следователя, который тебя отпустил? - немного успокоившись, спрашиваю я.

- Конечно. Попался хороший профессионал, и дело быстро рассыпалось.

Ждём. Чего? Не знаю.

6 часов вечера.

Я молюсь не зря. Прибегает Олег:

- Я нашел Виталика. Он в Октябрьском суде. Сейчас будут судить.

Мы бежим туда. В темном коридоре две небольшие фигурки стоят возле стенки: ноги на ширине плеч, руки назад. Вокруг 10 -15 здоровых омоновцев. Я едва узнаю в одном из стоящих в темноте своего сына.

А-а-а! Снова немой крик! Лицо распухшее, синее, нос не его.

- Сынок! Сынок! - бросаюсь к нему, чтобы обнять дорогого мне сыночка.

- Не подходить! - отталкивают меня жесткие руки.

Я собираю все свои силы и начинаю говорить, чтобы успокоить своего вмиг повзрослевшего ребёнка.

- Всё будет хорошо,-1000 раз повторяю я. - А нос... Мужчина с любым носом красивый, всё заживет, и ногу подлечим.

- Прекратить разговоры!

Но меня не остановить. Я говорю и говорю: о том, какой он сильный, порядочный, честный, какой умный и смелый. О том, что всё плохое скоро закончится.

Сына уводят на суд. Меня не пускают. Я смотрю на сытые лица омоновцев по возрасту примерно таких же, как и мои дети. Господи, спасибо тебе, что это не мои дети! Боже, спасибо тебе, что не я их мать!

Виталика судит судья Германович С.М..

Суд установил, что мой сын «находясь на площади Октябрьской в г. Минске, принимал участие в несанкционированном митинге, нарушая тем самым порядок проведения митингов, выкрикивал лозунги, на замечания работников милиции не реагировал... Непризнание своей вины привлекаемым суд расценивает критически..."

10 суток.

- Ничего, сынок. Держись! Все будет хорошо!

МЫТАРСТВА ПРОДОЛЖАЮТСЯ…

22 марта.

С раннего утра я снова еду на Окрестина. На душе немного спокойнее. Ведь я же нашла своих сыновей! Рядом со мной Юра. Мы везём старшему сыну-брату тёплые вещи, еду, книги. Многие родители по-доброму мне завидуют. Ведь некоторые до сих пор не знают, где их родные и что с ними.

Возле спецприёмника снова много людей. Практически всех я уже видела, здороваемся. Объявляют, что сегодня не будут принимать передачи.

- Начальника!

- Его нет!!

- Списки!

- Их нет!

Приезжает А. Козулин. Пытается помочь. Добивается списков осуждённых людей, среди которых я не нахожу своего сына и его друга. Как? Ведь он должен быть здесь! Снова телефон: 2-70-91-42. И, как всегда, готовый ответ: «Такого здесь нет». Может это автоответчик?! Меня отсылают к зданию ИВС (изолятор временного содержания). Оттуда отфутболивают обратно и снова туда, потом назад. Целый день меня гоняют от одной двери к другой, а потом и вовсе игнорируют.

Уже берут передачи. Я не сдаюсь и принимаю решение: буду идти напролом. В 18.30 захожу в спецраспределитель и на вопрос, в списках ли осужденный, бодро вру: «Да!». Уставшие работники милиции, от большого наплыва посетителей, уже не проверяют списки, только фиксируют мои паспортные данные и пропускают вперед. Ура! Я ближе к своему сыну! Там просматривают мои передачи и ищут в списках сына. Не находят. Снова поиск. Я настаиваю, что он здесь. Ну вот, наконец, нашли. Он действительно в ИВС.

- Идите туда!

- Нет, пожалуйста, возьмите вы.

Оказывается, я была последней, кого они на сегодняшний день пропустили и поэтому смилостивились. Забрали передачу и, как позже я узнала у сына, тут же её принесли ему. Благодарю!

СПАСИБО, ЧТО У НАС ЕСТЬ ТАКИЕ СЫНОВЬЯ!

В следующий раз мы занимали очередь с 5-ти часов утра. №130. За день пройдём!

Родные с передачами толпятся у спецраспределителя. Льёт проливной дождь, но он никого не пугает. Уже 200 человек в списке. Через час 280…

После полудня подходит моя очередь. У меня 3 огромных пакета. Приезжают предприниматели, добавляют ещё продукты: колбасы, воды, фруктов и т.д. Спасибо вам! Тяну 4 пакета. При приеме передачи узнаю, что мой сын переведён уже в это здание. Это шанс.

- Господи, помоги!- Я отдаю пакеты (2 записки удалось передать) и бегу назад. Ливень усилился. На улице никого нет. Я решаюсь: Ви-та-лик! Ви-та-лик!

Из зарешёченных окон показались молодые лица:

- Кого вы ищете?

- Виталика!

По всей тюрьме мгновенно пронеслось имя моего сына. Вдруг из одного окна показалась родная рука, и я услышала дорогой голос: «Мама, я тут!» Я подбежала поближе. Боже! Какое счастье увидеть и услышать своего родного ребёнка.

- Как ты? Как здоровье? Нос? Нога?

- Всё нормально, мам. У меня всё ОК. Как брат?

- Он в порядке. Отпустили.

Я слушала бодрый и уверенный голос сына, и моя душа наполнялась радостью и гордостью: Он НЕ СЛОМАЛСЯ!

Во всех форточках на меня смотрели десятки добрых и смелых глаз: «Расскажите, что там? Как палаточный городок?»

- Ребята, сыночки! - кричала я. - Держитесь! Палаточный городок разрушили, арестовано более 400 человек. Но вы держитесь! Не падайте ДУХОМ! Завтра на улицу выйдут тысячи! Мы вас любим и ждём.

По всей тюрьме разносилось громогласное: «ЖЫВЕ БЕЛАРУСЬ!»

Я выходила отсюда такая счастливая, окрылённая. И не только потому, что поговорила со своим сыном, но и потому что те, другие ребята, были мне уже не чужими.

Боже, спасибо тебе за то, что я - мать ТАКИХ сыновей. Господи, спасибо тебе за то, что у нас есть ТАКИЕ СЫНОВЬЯ!

Мама белорусских сыновей.

P.S. Я – простая женщина, мать. У меня нет высшего образования. Я пережила ЭТО. Несколько недель меня разрывало, мучило, колотило, пока эти строки не выплеснулись на бумагу. Всё ЭТО чистейшая ПРАВДА. Всё ЭТО было со мной, с нами...