Каньон имени Дзержинского :: Хартыя'97 :: Навiны

Белорусам есть чем гордиться: Мирский замок, например, Крест Евфросинии Полоцкой, Немиги кровавые берега, в упор стреляющие руины, поселок Копысь, МТЗ, МАЗ, БелАЗ, птицефабрика им. Н. К. Крупской (своих детишек не имела, потому была сочтена лучшей из имеющихся наседок) и прочие объекты с субъектами.

Но город Жодино известен не столько потому, что там есть БелАЗ, а потому, что там самая современная тюрьма Беларуси. Что-то типа Александровского пересыльного централа. С той оговоркой, что в Жодино содержатся приговоренные к смертной казни. Как говорится, отсюда и в вечность...

Разумеется, Минск имеет как достойную (столица страны — учредителя ООН), так и вполне скандальную (Дрозды) известность. И если за рубежом назовешь себя минчанином, то один из тысячи туземцев добродушно откликнется: ja-ja... Мол, это где-то между Килем, Киевом, Москвой, Варшавой и Марселем.

Приятно, знаете ли...

Удивительно и то, как многие из известных становятся суперизвестными. В последнее время, например, многие спрашивали, как попасть на Окрестина. Проще было ответить с помощью вопроса-уточнения: “Вам не приходилось сдавать анализы на реакцию Вассермана или амбулаторно лечиться от гонореи? Если да, то поезжайте на Прилукскую. Это рядом”. И все понятно, весь Минск этот “стыдный” адрес знает.

А сейчас имя Окрестина стало более известным, чем, пардон, имена белорусских поп-див. У них ведь слава на сезон-другой, а все, что связано с тюрьмами, входит в анналы истории.

А взять других известных лиц, думавших когда-то про Беларусь. Ленина, например. Что нынешняя молодежь о нем знает? Может, он на самом деле не так и плох, как утверждали ехидная Гиппиус да въедливо-мстительный Солженицын. Взял старую подшивку “Литгазеты” — и вот она передо мной, Лениниана. Шагинян, Драбкина, Васильев, Югов, Шамякин — короче, большинство внесших вклад в создание литературного образа вождя.

Просмотрел-почитал и с удивлением понял, что сила характера Ленина разрывает форму комплиментарных писаний о нем. Взять, например, сцену его первого свидания с Наденькой на квартире одного инженера-либерала, где обсуждают революционные вопросы, а вида ради угощаются (дело было на Масленицу) блинами с икоркой под водочку. Ильич твердо (по нашему, лицемерно-ханжески) отказывается от угощения, уверяя, что трудящимся доступны только блинцы со сливочным маслицем. Вот и он, от масс не отрываясь...

В топонимическом отношении Минск интересен хотя бы тем, что переполнен улицами, названными в честь великих провокаторов. Взять хотя бы ул. Маркса (там, где разместилась администрация, отвергающая возможность революции в Беларуси). Всю свою жизнь этот мудрец посвятил теоретическому обоснованию ее неизбежности в мировом масштабе. С помощью распропагандированных рабочих.

Именно Маркс создал I Интернационал, своего рода пролетарскую мировую закулису, чтобы, воспользовавшись ею, бросить в бой миллионы пролетариев. Улица Энгельса, разумеется, находится рядышком, а там неподалеку — и Ленина. И тоже интересная особенность: все общественные сортиры в центре Минска находятся на улицах с революционными названиями: на Маркса, Ленина и Комсомольской. И если вспомнить известную фразу о том, что революцию в белых перчатках не делают, невольно задумаешься, нет ли в этом какой-либо провокации.

Если же спуститься вниз, к Немиге, то там, разумеется, все нормально, без революционных наворотов. Но поднимешься к театру музкомедии — начинаются натуральные чудеса. Прямо треугольник какой-то революционно-немецкий: Цеткин, Либкнехт, Люксембург. Все вышеперечисленные стояли за насильственное свержение “существовавших строев”. А рядышком проспект Дзержинского, начинающийся искусственно созданным каньоном, очень удобным для борьбы с революционным творчеством масс.

А дальше — улица Декабристов, авторов одной из самых известных в мире провокаций. Вывести на площадь невооруженных солдат под предлогом защиты Конституции (которая якобы жена Константина) — это суметь надо.

Так и живем среди мертвых провокаторов.