G-8: все так плохо или еще хуже? :: Хартыя'97 :: Навiны

До встречи "большой восьмерки" в Санкт-Петербурге остается всего несколько недель. Однако все больше создается впечатление, что председательство в ней стало большой — и необязательно приятной — неожиданностью для российского истеблишмента. Элита России, по-моему, так и не поняла ни уникальных возможностей, ни серьезных опасностей, ни колоссальной ответственности, которые сопровождают лидерство в "большой восьмерке".

Москве так и не удалось воспользоваться теми рычагами, которые предоставляет позиция главы группы самых демократических, экономически развитых и сильнейших в военном отношении государств для укрепления своего международного авторитета, расширения экономического и политического влияния, для внедрения в мировое общественное сознание позитивного имиджа России как динамично развивающейся, демократической и привлекательной страны. Будучи главой "восьмерки", Москве не удалось добиться снижения международной напряженности, укрепления безопасности мирового рынка энергоресурсов, улучшения своих отношения и с другими странами "восьмерки", и со своими ближайшими соседями.

Напротив, международное влияние России за это время сократилось, ее репутации как надежного поставщика энергоресурсов был нанесен ущерб. На Западе как политические лидеры, так и общественное мнение утвердились в мысли, что Россия представляет собой авторитарное, коррумпированное и малоэффективное государство. Международный рынок энергоресурсов сильно лихорадит, и он сегодня дальше от состояния безопасности, чем был несколько лет назад. Международная обстановка в мире стала более напряженной, а роль и возможности самой "большой восьмерки" все чаще ставятся под сомнение. Конечно, немалую роль в этой дестабилизации сыграл и продолжает играть и закусивший удила Вашингтон.

Однако именно председательство Москвы внесло разброд в "восьмерку", раскололо элиту входящих в нее стран, например, США, заставив президента Джорджа Буша буквально публично оправдываться в своей намеченной поездке в Санкт-Петербург. Американо-российские отношения ухудшились до самого низкого уровня за весь постсоветский период. Сегодня очевидно, что они будут продолжать ухудшаться и в обозримом будущем. Вину за это делит с Москвой и Вашингтон, однако вряд ли в этом признается. Застопорился процесс вступления России в ВТО. Ее отношения с большинством близлежащих государств серьезно испортились, ряд государств СНГ стали раздумывать о своем возможном выходе из Содружества, активизировали попытки вступить в НАТО, обивая пороги Европейского Союза. Политическая элита Вашингтона неожиданно заговорила о качестве грузинского вина, которое свободно можно купить в местных винных магазинах. Некоторые представители местного истеблишмента даже на приемах стали, кривясь с непривычки, демонстративно пить минеральную воду "Боржоми", производство которой, по уверениям американских политиков, лично побывавших в последние годы на соответствующих заводах в Грузии, происходит в полном соответствии со всеми международными стандартами.

Ухудшилась, как кажется, ситуация и в самой России. Все большее число людей считают, что страна идет в неправильном направлении. В марте таких, согласно опросу Левада-центра, была почти половина населения. 63 процента россиян, согласно этому же опросу, чувствуют себя незащищенными, они не уверены или не совсем уверены в завтрашнем дне. Растет активность националистических групп, скинхедов, фашистов. Российский политический класс находится в состоянии паралича по мере приближения очередных парламентских и президентских выборов. Никто в России не сможет гарантировать, что ее Конституция не будет изменена, а президент Путин не будет баллотироваться на третий срок, что создает ситуацию непредсказуемости, которую не может не учитывать Запад.

Экономика России, невзирая на фантастически благоприятные внешние условия, развивается далеко не так хорошо, как могла бы, а инфляция, голландская болезнь, коррупция, нехватка трудовых ресурсов и нарастающее технологическое отставание продолжают оставаться серьезными проблемами. При этом Россия экспортирует сегодня больше нефти и газа, чем СССР когда-либо, к тому же по ценам, которые и не снились членам брежневского Политбюро. Ее золотые запасы и приток валюты в страну ставят рекорд за рекордом. Международные экономические возможности России сегодня лучше, чем были у СССР. Однако перевести экономику на эффективные рельсы и сделать ее привлекательной для иностранных инвесторов так и не удалось.

Нельзя говорить, что проблемы России являются результатом военной недееспособности. Она сохраняет ядерный паритет с Америкой, является единственной страной, способной бросить ей военный вызов. Более того, в отличие от СССР, всегда занимавшего почетное второе место на планете по прибылям от продажи своего оружия, Россия по этому показателю сегодня опережает всех, включая Америку. Однако реформа российской армии продолжает буксовать, а дедовщина сегодня стала формировать ее имидж во всем мире. Не произошло изменений к лучшему и в демографической ситуации — население России продолжает сокращаться на 700 тыс. человек в год, то есть страна теряет ежегодно по большому городу. Иными словами, если попытаться перечислить достижения России в качестве председателя "большой восьмерки" или описать ее внутренние успехи за это же время, то список может оказаться крайне скромным, а по мнению некоторых западных аналитиков, просто ничтожным.

Нет сомнений, что с формальной точки зрения встреча в Санкт-Петербурге пройдет успешно. Все документы будут подписаны, будут сделаны фотографии обнимающихся лидеров, культурная программа, безусловно, произведет впечатление на их жен и сопровождающих лиц, российский шерпа и его команда удовлетворенно расслабятся. Но формальный успех встречи и успех реальный, да еще реализованный в политический или экономический капитал – две разные вещи.

Станет ли мир спокойней и безопасней после встречи в Санкт-Петербурге? Будет ли, в частности, достигнуто согласие по иранской проблеме? Успокоится ли энергетический рынок после того, как будут обнародованы российские предложения по обеспечению его безопасности? Улучшатся ли отношения Москвы с ее западными партнерами? Наладятся ли политические и социально-экономические связи России с ближайшими соседями? Разъедутся ли мировые лидеры с уверенностью, что Россия твердо стоит на пути возвращения к демократии и демонтажа авторитарной системы, что ее Конституция не будет изменена и в ней будут проведены честные и прозрачные парламентские и президентские выборы? Повысится ли международный авторитет России? Увеличатся ли иностранные инвестиции в ее экономику? На некоторые из этих вопросов можно ответить с долей неуверенного оптимизма, но на большинство пока можно дать лишь негативный ответ. Иначе говоря, еще несостоявшаяся встреча уже создала больше проблем, чем способна решить.

Можно назвать немало причин для усиления разногласий между ведущими странами мира. Вот лишь несколько из них.

Так и не было достигнуто принципиальное согласие по вопросу о том, что понимать под международной энергетической безопасностью, как ее достичь и чьи, собственно, интересы должны лежать в ее основе. Сегодня мировой энергетический рынок мало напоминает место свободной торговли энергоресурсами, а скорее похож на почившую в бозе знаменитую советскую командно-административную систему, где те, у кого были в руках ресурсы, определяли, кто их получит, а те, кто рассчитывал их получить, должны были завоевать расположение распределяющих организаций, а то и конкретных снабженцев. Раньше в СССР это делалось с помощью взяток, блата, неформальных отношений, семейственности. Похоже, теперь на мировом энергетическом рынке все больше берут верх принципы политической лояльности и ее имитации, идеологической приверженности или геополитической вражды. Мировой энергетический рынок сегодня – это почти полная монополия производителей энергоресурсов. Это рынок, где не покупатель, а продавец определяет условия купли-продажи, и именно с позиций монополиста-продавца он смотрит на проблемы обеспечения безопасности своего рынка.

Страны-покупатели сегодня растеряны и напуганы не только высокими ценами на энергоносители, но и тем, что в любой момент им могут по тем или иным причинам перекрыть кран. Поэтому они все активнее стремятся к диверсификации рынка, ликвидации монополии продавцов, к поиску новых источников энергоресурсов, другими словами, борются за отказ от нынешней системы, дающей колоссальные преимущества, в том числе политические, производителям энергоресурсов. Но при этом покупатели опасаются потерять свои нынешние источники энергии или еще больше взвинтить цены.

Страны-производители тоже хотят диверсификации, но уже покупательного рынка, хотя и они боятся потерять своих надежных покупателей, способных платить высокие цены и договариваться о закупках на десятилетие вперед. В результате в мире сложился крайне неустойчивый рынок, где малейшие колебания в производстве энергоносителей, политические пертурбации, параноидальные ожидания рисков и кризисов оказывают колоссальное влияние на его состояние. Парадокс отчасти заключается в том, что неудовлетворенного спроса на этом рынке нет, и в ближайшее время не предвидится, однако цены на топливо упорно лезут вверх.

Одни игроки, включая, в частности, США, предлагают уйти от этой ситуации путем перехода на чисто рыночные отношения в сфере энергоресурсов, вовлечь туда и покупателей, типа Китая и Индии, и продавцов. Другие игроки, включая Россию, предлагают обеспечить стратегическую безопасность рынка путем заключения долгосрочных договоров, где продавец и покупатель оказываются взаимозависимыми, хотя январский газовый конфликт России и Украины поставил, как считают многие в Вашингтоне, под вопрос саму возможность такого рода схемы. Третьи, включая некоторые страны-члены ОПЕК, стоят за то, чтобы нынешнюю ситуацию в целом сохранить, скорректировав лишь некоторые ее наиболее одиозные элементы. Есть еще многочисленные и разнообразные интересы стран - транспортеров нефти и газа. При этом все опасаются полного коллапса мирового рынка энергоресурсов, как в результате слишком резкого падения цен, так и в результате их неконтролируемого роста. Ни одна из предлагаемых моделей не в состоянии предохранить от этого рынок, поэтому все понимают, что без серьезного политического консенсуса обойтись все же нельзя. Однако, как показал недавний саммит Россия-ЕС в Сочи, на энергетическом рынке покупатели и продавцы элементарно не доверяют друг другу. Иначе говоря, энергетическая уловка-22 по-прежнему актуальна.

Кроме того, перестав функционировать как развивающаяся демократия, Россия фундаментально изменила в глазах Вашингтона, да и всего Запада, как общую тенденцию мирового развития, так и свою роль в нем, сделав невозможным стратегическое партнерство России и этих стран. Для Вашингтона сотрудничать с Россией даже там, где взаимные интересы совпадают, все сложнее, ибо углубляющиеся ценностные расхождения не позволяют двум странам одинаково видеть будущее. Слов нет, Россия – суверенная страна и вправе выбирать свой путь. Однако полагать, что любые повороты ее политики будут спокойно приниматься на Западе, потому что всем нужны нефть, газ и международная безопасность, просто глупо. Правда и некоторые экстравагантные внешнеполитические решения Вашингтона, не имеющие никакого рационального объяснения, типа ускоренного приема Украины в НАТО, не могут быть молча приняты Москвой.

Надежды на то, что Россия так нужна Вашингтону и Западной Европе, что они закроют глаза на ее внутреннюю эволюцию, несостоятельны. Справедливости ради надо отметить, что администрация Буша на протяжении нескольких лет давала Кремлю основания питать такие надежды. Такие же сигналы шли из Лондона, Парижа, Берлина, из столиц большинства европейских стран. Это было ошибкой, политическим просчетом Европейского Союза и США, которые Белый дом стремиться сегодня исправить.

Именно об этом так неуклюже пытался сказать вице-президент США Дик Чейни в Вильнюсе. Спору нет, то было неправильное место для выступления, а также неправильное время, неправильная аудитория и неподходящий повод. Однако истерия, которая поднялась в России, никак не соответствовала содержанию речи Чейни. Если взять из нее три абзаца, посвященные России, и поместить их в текст послания президента Путина Федеральному собранию в этом году, то вряд ли кто-нибудь сможет отличить одного оратора от другого. Просто Запад считает, что по мере упрочения авторитаризма внутри страны Россия проводит все менее конструктивную внешнюю политику, в том числе в отношении проблемы Ирана, которая на самом деле не есть проблема только этой страны, а нечто гораздо большее.

В элитах США и России вроде бы имеется понимание того, что иранская проблема — только начало глобального процесса: многие страны могут двинуться вслед за Тегераном в связи с тем, что в последние пару лет ядерная энергия впервые в мировой истории стала самым дешевым видом энергии. И, без сомнений, двинутся. Поэтому Москве и Вашингтону необходимо выработать общую стратегию решения такого рода проблем, а не просто добиться запрета на ядерную программу Ирана, что, к тому же, мало реалистично. Более того, поскольку ядерная энергетика сегодня в силу исторических особенностей своего развития является всего лишь побочным результатом создания ядерного оружия, то все существующие ныне ядерные технологии военные по определению. На создание новых технологий, которые нельзя использовать в военных целях, уйдет не менее четверти века совместных работ. Как выжить в эти 25 лет, никто не знает, однако ясно, что любая страна, которая захочет сегодня развивать ядерную энергетику, будет, в общем-то, практически создавать ядерное оружие. Это еще одна энергетическая уловка-22, не имеющая пока никакого решения. Что Москва предложит в этом плане на встрече «восьмерки», неизвестно. Договориться элитам России и США по этому вопросу до сих пор не удавалось.

В результате Вашингтон сегодня сам переходит от политики ограниченного сотрудничества с Россией к политике ее ограниченного сдерживания и выдавливания — это его реакция на аналогичную политику, которую, как считают в Белом доме, уже более трех лет Москва открыто проводит в отношении США. Не осталось особых сомнений в том, что Европейский Союз и НАТО в ближайшее время тоже перейдут к такой политике. От этого проигрывают обе стороны, да и весь международный порядок, но слегка выигрывают национальные элиты, получившие еще одно оправдание своих внешнеполитических провалов, как недавних, так и будущих. Политика ограниченного сдерживания или, иными словами, взаимного выдавливания, которая способна быстро перерасти в политику ограниченного холодного конфликта, представляет собой очень серьезную опасность и наиболее вероятную перспективу развития отношений России и Запада, в первую очередь США. Границы ограниченного взаимного выдавливания быстро расширяются.

Кроме проблемы Ирана, имеются и другие болевые точки. Приближаются осенняя встреча стран НАТО в Латвии, где Вашингтон планирует пригласить в эту организацию Украину, донельзя политизированные переговоры с США о вступлении России в ВТО, а также провозглашение независимости Косово, что даст новый стимул активности в зонах замороженных конфликтов (по определению Вашингтона, или непризнанных государств, по определению Москвы) на территории бывшего СССР, в первую очередь в Абхазии и Нагорном Карабахе. С другой стороны, по опросам Левада-Центра, почти 72% наших граждан считают, что США представляют угрозу безопасности России, а 23,5 процента полагают, что главная угроза со стороны Америки заключается в распространении ее влияния на республики бывшего СССР. И политика взаимного ограниченного сдерживания в Евразии и Азии, которая уже балансирует на грани ограниченной конфронтации двух держав, их взаимного конфликта, лимитированного сегодня определенными географическими рамками ряда постсоветских стран, будет усиливаться. А границы ограниченной конфронтации будут неизбежно расширяться, охватывая новые регионы как в Евразии, так и за ее пределами.

Новая политика США в отношении России, которая складывается сегодня, в значительной степени является реакцией на действия российской власти и представляет собой, как видится американскому истеблишменту, более адекватную концепцию, нежели ограниченное сотрудничество, не говоря уже о недавних попытках построить партнерство. Можно предположить, что после окончания встречи в Санкт-Петербурге многие негативные тенденции, сегодня сдерживаемые в ожидании ее, только усилятся, а политическая корректность лидеров быстро сойдет на нет. В своем недавнем послании Федеральном собранию президент России Владимир Путин, а президент США Джордж Буш в ряде своих выступлений и интервью в последние недели уже дали старт новому витку взаимной политической агрессии. На встречу в Санкт-Петербурге лидер США приедет со своей повесткой дня, и там не обязательно удастся избежать обсуждения проблем Грузии и Украины, ядерной программы Ирана, состояния дел с демократией, правами человека и свободой слова в России и т.д. Москва, судя по заявлениям, которые сегодня раздаются, может оказаться не готовой к такому повороту дискуссии, а остановить нынешнюю администрацию Белого дома крайне трудно. Взаимная цепная реакция уверенно набирает мощь.

Возникает неизбежный вопрос: какова польза предстоящей встречи и есть ли она вообще? Польза, мне кажется, все же есть, и большая. Во-первых, любой, даже непродуктивный диалог намного продуктивнее конфронтации. Миру остро не хватает взаимного доверия, и любые возможности для его укрепления надо пытаться использовать до конца. Во-вторых, по некоторым вопросам, безусловно, удастся договориться или, по крайней мере, прояснить позиции, что, в свою очередь, даст надежду на продолжение содержательной дискуссии и после встречи «восьмерки». Ее темами могут быть международный терроризм, борьба с эпидемиями или проблемы образования в мире. И, конечно, Китай, Ближний Восток и нераспространение ядерного оружия.

В-третьих, еще не прошедшая встреча в Санкт-Петербурге на самом деле спровоцировала своего рода проверку реальностью, которую сегодня не прошли ни Россия, ни США, ни Западная Европа. В признании этого уже сегодня заключается ее очевидная политическая польза. В-четвертых, этот прогноз, как и любой другой, может оказаться неверным. Лидеры «восьмерки» в состоянии перекроить любые пессимистические сценарии, в том числе и этот. На то они и мировые лидеры, чтобы находить — вопреки всему — оптимистический выход из самой на первый взгляд безрадостной ситуации. Встреча в Санкт-Петербурге дает им такой шанс. Имея, казалось бы, еще недавно на руках все козыри, Россия умудрилась полностью проиграть первый раунд. Сегодня у нее гораздо меньше козырей, поэтому сыграть на этот раз надо особенно умно и расчетливо. Весь вопрос в том, сумеет ли?

Автор — директор Российских и азиатских программ Института мировой безопасности в Вашингтоне, США, редактор ведущего американского издания «Журнал постсоветской демократизации», выходящего в Вашингтоне. Продолжение статьи читайте в завтрашнем выпуске "Ежедневного журнала"