К спору с единомышленниками :: Хартыя'97 :: Навiны

Наука ли социология? Вроде бы да. Каждое сообщение НИСЭПИ, единственного независимого социологического института, начинается с сообщения о количестве респондентов и утверждения, что ошибка репрезентативности составляет 0,03. Но точность информации, добываемой социологами, зависит не только от количества опрошенных. Она зависит также от качества выборки и качества задаваемых вопросов.

Совершенно ясно, что ответы на одни и те же вопросы будут существенно различными, если опрос проводить среди участников Всебелорусского народного собрания или участников “Чарнобыльскага Шляху”. Исследование, ограниченное определенным социальным, национальным, культурным или каким-либо иным слоем общества, называется “полочным”. Переносить его результаты на все общество нельзя. Но этим нехитрым приемом широко пользуются государственные социологические службы и государственная пропаганда.

Я сам был свидетелем такого трюка на БТ. В разгар недавней избирательной кампании поступило неожиданное предложение от программы “Выбор” принять участие в дискуссии. Предложение очень заманчивое, если учесть, что доступ оппозиции к государственным электронным СМИ наглухо закрыт. Штаб единого кандидата от ОДС решил, что отказываться от приглашения большее зло, чем риск попасть в подготовленную ловушку. Последнее не исключалось, поскольку нравы, царящие на БТ после пропагандистских шедевров А. Зимовского и Ю. Азаренка, комментариев новиковых, прокоповых и ледников, были хорошо известны. Бороться с провокациями штаб отрядил троих. Бывшего народного депутата СССР, активиста гражданского общества и друга А. Милинкевича В. Корниенко, талантливого экономиста-аналитика Я. Романчука и меня. Все-таки профессор.

Какая “дискуссия” нас ожидает, стало ясно, когда в студии собрались ее участники числом около полусотни. Ведущий разбил их на два разряда. В первом ряду было человек десять. Из них два представителя оппозиции — В.Корниенко и доверенное лицо А.Козулина В.Нистюк. Им противостояла группа поддержки ПП РБ во главе с Н.Петкевич и Л.Ермошиной. Их поддерживала тяжелая артиллерия в лице генерала-писателя и депутата ПП НС Чергинца, дважды Героя Соцтруда председателя колхоза Бядули, экс-министра экономики Шимова и представителей ветеранской и молодежной проправительственных организаций. Пикантность была в том, что только эти люди имели постоянные микрофоны и могли перебивать говорящего.

Доля оппозиции во втором и третьем рядах была еще меньше. Но хуже всего была необходимость ждать своей очереди для реплики, поскольку у сорока дискутантов второго разряда было только два микрофона. Я, например, за два часа записи имел только две реплики, одна из которых была вырезана. “Дискуссия” с интерактивным голосованием зрителей была показана через четыре дня. Простоватый на вид ведущий программы Е.Хрусталев оказался совсем не прост в деле. Предупредив вначале, что время “дискуссии” ограничено одним часом и следует говорить кратко, он в дальнейшем никого из правительственной команды не останавливал и записывал более двух часов. Это дало ему право на последующую цензуру. Но главное было в количественном превосходстве наших оппонентов. Я смотрел потом эту “полочную” программу и сочувствовал оппозиции, голос которой тонул в хоре славословящих А.Лукашенко.

Конечно, независимые социологи избегают ошибок, связанных с тенденциозным выбором среды опросов. Но они не застрахованы от ошибок, вызванных качеством вопросов. Полезно в связи с этим заглянуть в таблицы, отражающие тренды общественного мнения по некоторым острым вопросам общественной жизни, которые публикует НИСЭПИ. С 2001 года сотрудники этого института стали интересоваться готовностью людей в Беларуси выражать свои политические взгляды. И получили интереснейший, но ожидаемый результат. В 2001 году число респондентов, считавших, что люди в той или иной степени боятся, было равно 70,4%. К ним примыкало еще 14,6% заявивших, что “никто не боится”. И только для 15% этот вопрос был непонятен. Но именно так должен вести себя человек, который не боится и не знает о существовании такой проблемы в обществе. Через 5 лет числа практически не изменились. То есть не менее 70% респондентов признают существование этой проблемы в Беларуси.

Этот печальный факт означает, что социология в несвободном, испуганном обществе теряет свою простоту и наглядность. Она требует разработки специальных приемов, которые исключали бы влияние фактора страха на результат опросов. В том же году, когда профессор О.Манаев после продолжительной критики признал существование проблемы, НИСЭПИ задал респондентам четыре взаимодополняющих вопроса, касающихся оценки первого президента Республики Беларусь, и обнаружил, что твердый электорат А. Лукашенко в два раза меньше тех 50%, которые получает каждый вопрос в отдельности.

Точно так же обстоит дело и с поддержкой демократических партий. Опросы часто дают их рейтинг в пределах 3—5%. Но в сумме оппозиционные партии имеют 30—35%. И этот протестный электорат консолидированно голосует всякий раз, когда для этого есть основания. Последние послевыборные опросы НИСЭПИ показали, что кандидат ОДС А.Милинкевич получил 20—21% голосов, лидер оппозиционной БСДП(Г) А.Козулин, который не присоединился к объединенным демократическим силам, 5—7% и С.Гайдукевич около 4%. В целом это и есть сторонники перемен. Но собрать их вместе в условиях невозможности использования оппозицией общенациональных СМИ можно, только выдвинув А.Лукашенко одного оппонента. А на местных выборах, объединившись и согласовав свои действия, представить избирателям на каждом округе только одного кандидата ОДС.

Фактор страха проявляется при ответах практически на любой вопрос, имеющий отношение к политике. Так, в последнем бюллетене НИСЭПИ отмечается падение доверия к независимой прессе. Тревожный сигнал. Но сделать однозначного вывода еще нельзя, поскольку респондентам не был задан простой вопрос — читаете ли Вы независимую прессу? Для страховки следовало бы попросить указать, какую независимую газету человек читает. В условиях, когда количество независимых газет резко сократилось, это необходимо. Ибо читатель и “Вечерний Минск” может считать независимым изданием. Или может заявить, что не доверяет независимой прессе, даже не читая ее.

Такие парадоксы встречаются часто. Когда-то проф. О. Манаев очень гордился тем, что показатель доверия к независимым исследовательским центрам был лишь чуть ниже, чем к православной церкви. Но недавно НИСЭПИ задал дополнительный вопрос — откуда вы черпаете информацию? Выяснилось, что только 17% знают о результатах социологических исследований. Значит, остальные примерно 40%, заявлявших о доверии, по сути доверяли “брэнду” независимой социологии.

Эти и другие замечания, перечень которых можно продолжить, не повод для обид за критику. Странно читать в статьях уважаемых социологов фразы типа: “Нас критикуют и справа, и слева. И власть, и оппозиция”. Почему критикует власть, понять просто. Она вообще против объективной информации. Но оппозиция, наоборот, заинтересована в максимально объективной информации. А совсем не в приятных для нее цифрах, как на это иногда намекают. Я и старался показать, что социологическая наука сложна, как и всякая наука. И для ее представителей недопустимы фразы: “Наши данные окончательны, их дальнейшая критика непрофессиональна!” Ведь именно профессионалы обязаны профессионально отвечать на непрофессиональную критику.