«Ягнята» Наумова :: Хартыя'97 :: Навiны

Десять лет назад принцип верховенства закона, которым руководствуются цивилизованные страны, в нашем "царстве-государстве" ликвидирован. И с 1996 года Беларусь живет по принципу верховенства права (статья 7 конституции). Верховенство права – принцип тюремный. Суть которого в том, что подчиненные правителя руководствуются не законами, а правом сильного: распоряжениями, директивами, указами, декретами и тому подобными повелениями. В большинстве случаев – устными.

"Шестерка" – это бездумный исполнитель. И человеком не только с большой, но и даже с маленькой буквы, не является. По сути, – биоробот. Но если по ту сторону тюремной решетки «шестерки» находятся на самом низу иерархической лестницы, то по эту сторону могут иметь немалые чины и занимать довольно высокие должности.

К примеру, заместителя начальника районной милиции в звании подполковника. Ведь именно эта категория стражей белорусско-царского правопорядка дает устные указания «шестеркам-сержантам» лжесвидетельствовать, а «шестеркам-офицерам» составлять на законоисполнительных граждан протоколы о правонарушении.

Последний (весна 2006 года) писк милицейской моды поэтусторонних «шестерок» – обвинять тех, кто пред власть имущими по-лакейски не прогибается, в матерщине и водворять культурных, законопослушных граждан на тюремные нары за мат.

Зековское верховенство права ОТМЕНЯЕТ основополагающие принципы верховенства закона: «презумпцию невиновности» и «презумпцию добропорядочности».
При действии данных принципов, в случае, когда «сержант-шестерка» свидетельствует, что белорус, говорящий на родном языке, ругался матом, а обвиняемый это отрицает, и других доказательств, кроме показаний русскоговорящего сержанта, нет (автору не доводилось в белорусской милиции встречать сержантов, говорящих на белорусском языке), то судья обязан такого обвиняемого оправдать.

При верховенстве же права основополагающими являются принципы презумпции виновности обвиняемого, правдивости показаний только работников правоохранительных органов и их сексотов, непринятия показаний свидетелей, не подтверждающих показания «шестерок».

Более того, при верховенстве права немилицейские свидетели рассматриваются судами как своего рода аппендикс. Лишние и опасные.

Потому и осуждают ныне в Беларуси за политическую деятельность исключительно по свидетельствам милицейских «шестерок».

Технические средства доказательства вины: аудио, видео, фото и показания независимых от милиции свидетелей в судах тоталитарного режима стали излишни.

Своего рода классикой белорусского верховенства права можно считать процесс в суде Ленинского района г.Минска над автором данной статьи по обвинению в матерщине.
В течение всего времени инкриминируемого правонарушения был включен диктофон. Я предложил судье исследовать аудиозапись в судебном следствии, и если прозвучит хотя бы одно нецензурное выражение, наказать по всей строгости закона.

Судья прослушал и, не услышав матерных слов, произнес: «На все это начхать и забыть. Сказал милиционер, ругался матом – значит, ругался» и назначил максимальный срок -- 15 суток отбывания ареста на голых нарах.

А непревзойденной классикой президентского правосудия в Беларуси остается осуждение глухонемого, выкрикивавшего антипрезидентские лозунги.

В этом суть кадровой политики правящего режима.

Свидетельством тому является судебный процесс в Полоцке над Антоном Ясиновичем – лидером местной организации партии Козулина, которого в матерщине обвинил... ГАИшник.

Причем даже не местный, а областной. Из числа тех, которых направили в Полоцк на усиление. В связи с проведением в этом городе совместного заседания так называемого парламентского собрания «союза» Беларуси и России.

Но офицеров ГАИ нарушители Правил дорожного движения, судя по всему, интересовали постольку-поскольку.

Капитан Рябцев на машине ГАИ, а ст.л-т Жук галопом на своих двоих, по приказу сотрудника «охранки» ринулись на поимку некого мужчины в белой майке, светлых брюках и черных ботинках, который расклеивал листовки с призывами: «За страну!», «За народ!»...

По названным приметам, Антона Ясиновича ГАИшники схватили, скрутили, приволокли в ГОВД.

Руководство городской милиции тут же без суда и следствия активиста оппозиционной партии водворило на нары.

Однако для этого все же потребовалось составить протокол о правонарушении. Но каком?
Предъявить Ясиновичу претензии в нарушении правил перехода улицы офицеры ГАИ ну никак не могли. Если бы таковое имело мест, то они обязаны были наложить штраф на месте.

Витебский ГАИшник ЖУК, пишет рапорт, что задержанный ими гражданин Ясинович... ругался матом.

Руководство Полоцкого ГОВД дать такой приказ Рябцеву и Жуку не могло, поскольку по занимаемой должности, начальниками для данных офицеров не являются. Сотрудник ГАИ явно выполнял распоряжение «охранки».

Об офицерской чести и достоинстве Жук, судя по всему, и понятия не имеет.
Напиши работник ГАИ в рапорте, что задерживали Ясиновича по распоряжению соответствующего должностного лица, и поставил точку, претензий к нему не было бы. Но офицер обвинил в правонарушении заведомо невиновного.

Более того, данный представитель правоохранительных органов выступил на суде обвинителем (в белорусском административном кодексе обвинители-милиционеры имеют статус свидетелей).

Суд был открытым. Процесс -- заведомо политический. Не удивительно, что в зале находилась журналисты, независимые юристы, участвовал представитель РОО «Белорусский Хельсинский комитет».

Двое суток судья г.Полоцка Наталья Абрамова пыталась добиться от офицеров-гаишников, какими же матерными словами выражался Ясинович.

«МЕНТЫ-ВОЛКИ» – так в конце концов после неоднократных вопросов судьи выдавил из себя сотрудник Витебской ГАИ старший лейтенант ЖУК.

Это не мои слова. Так подчиненный генерала Наумова оценил свое ведомство. Как говорится, ему виднее.

После такого признания обвиняемого в матерном выражении в адрес милиции Наталья Абрамова была вынуждена оправдать.

Задержание у российского посольства, 16 июля 2006 г.