Дежа вю :: Хартыя'97 :: Навiны

"Бе-ло-рус-сия! Бе-ло-рус-сия!" - скандировали среди прочего в минувшую субботу маршировавшие по Невскому в плотном сопровождении сотрудников ОМОНа российские «антиглобалисты», как в период саммита G8 пресса предпочитала называть противников путинского режима. Белорусы, невольно ставшие свидетелями странного променада, преимущественно сталинистов и нацболов, слушали артикуляцию топонима своей родины с легким недоумением.

Что имели в виду российские приверженцы лозунга "мир не товар"? Желали выразить свой восторг внутренней и внешней политикой Лукашенко? А может, наоборот, хотели подчеркнуть разительное сходство практик подавления оппозиции белорусскими и российскими «правоохранительными» органами?

Ведь принимаемые властями РФ меры против левых – снятие с транспорта, преследование на работе, превентивные административные аресты политактивистов за «хулиганство» и «сквернословие», блокада подъездных путей – не имеют ничего общего с творческим развитием советского опыта проведения Олимпиады-80. Тактика российских «правоохранительных» органов куда больше напоминает весенние белорусские события. Шествие оппозиции на Невском окончательно закрепило ощущение déjà vu. Как и в Минске, демонстрантов заставляли идти по тротуару!

Все больше признаков свидетельствуют об активном изучении белорусского опыта российскими силовиками. Как тут не упомянуть недавнюю инициативу «Единой России» установить в стране практику «досрочного голосования» – электоральное ноу-хау белорусского режима, позволяющее всегда накинуть ее кандидатам 15-20% к полученному на голосовании результату. И как тут не вспомнить мемуары арестованных в марте на Октябрьской площади в Минске, которых, по их утверждениям, допрашивали в присутствии персон славянской внешности и с офицерской выправкой, начисто не понимающих белорусского языка.

Вся эта компаративистика не к тому, чтобы «подколоть» российских левых. Ее цель – лишь напомнить о политических последствиях, которые влечет за собой всякий отказ признавать, пусть очень болезненную, реальность. Так, столкнувшись с репрессиями, бедолаги разродились заявлением, где есть следующий пункт: "Свобода слова, шествий, передвижения являются неотъемлемыми правами каждого гражданина России. Посягательство на эти права означает прямое нарушение Конституции РФ. Россия является участницей международных соглашений в области прав человека. Эти соглашения также нарушаются самым грубым и циничным образом". Одним из подписантов заявления является Авангард Коммунистической Молодежи, чьи активисты в свое время самоотверженно помогали Лукашенко переизбраться на очередной срок и продолжить "грубым и циничным образом" нарушать на территории РБ те самые права, которые отныне так близки и дороги АКМ.

Сходство методов спецслужб вряд ли говорит о единстве природы политических режимов в Беларуси и России. Лукашенко и Путин не одного поля ягоды и вылупились не из одного яйца. Эволюция обоих режимов говорит скорее о том, что белорусские и российские правители рассматривают себя в некой парадигме несформулированной постсоветской теории "конца истории". В отличие от Фукуямы, здесь не либерально-демократическая концовка, а либерально-авторитарная. Завершающим этапом конвергенции «белорусской модели» и «демократии по-русски» по обе стороны могут стать вероятные референдум по возможности переизбрания Путина на третий срок и олигархическая прихватизация белорусской газотранспортной сети и нефтеперерабатывающих предприятий.

Кстати, о российской оппозиции. Не осознавая сходств белорусского и российского режимов, она была обречена на то, чтобы наступить на те же грабли. Стратегически – это парализующий альянс части коммунистов, националистов (или великодержавных шовинистов, в российском варианте) и либералов. Тактически – это, например, согласие на выбранное властями место „контрсаммита” и прочие несвоевременные „компромиссы”. Позволив посадить себя в естественную ловушку, каковую представляет питерский стадион им. Кирова и сам Крестовский остров, противники неолиберальной глобализации изначально поставили себя, как признался один из антиглобалистов, „в положение жертв, а не бойцов. А жертвы, увы, победить не могут”. Самое грустное в том, что другие „жертвы” одновременно демонстрируют спектакль собственного насилия, вступая в чисто ритуальные стычки с милицией возле бордюра тротуара, по которому они сами согласились пройти в очень быстром темпе.

"Саммит в Петербурге мы запомним надолго. В известном смысле он становится рубежом. Власть уже показала, как она понимает гражданские права. Левым предстоит показать, насколько они понимают реальную жизнь", - написал Борис Кагарлицкий, один из лидеров российских новых левых. Хочется надеяться, что это касается и восприятия ими ситуации в Беларуси.

Беларусь действительно жизненно необходима российским левым, переживающим в настоящее время кризис самоидентификации. Но она нужна им отнюдь не в качестве очередной губернии в составе РФ и уж точно не как пример для подражания в области государственного управления. Речь идет об осознании возможности и, как это ни больно, необходимости левой альтернативы режиму Лукашенко, которая позволит российскому левому движению наконец-то взглянуть в будущее и возродить традицию интернационализма, не имеющую ничего общего с нынешней великодержавной ностальгией.