Ментальная карта империи :: Хартыя'97 :: Навiны

"Суровая реальность", которую в 1991 году создатели СНГ пытались скрыть от себя и своих народов разговорами о новой форме интеграции, не укладывается даже в формулу "цивилизованного бракоразводного процесса". СНГ не только не интегрируется, но и "бракоразводный процесс" выглядит долгим, мучительным и не очень-то цивилизованным. Постсоветское пространство стало зоной конфликтов, прежде всего между Россией и другими бывшими "братскими республиками". Как в плохой семье или в коммуналке, скандалы возникают по любым причинам и часто буквально на пустом месте. Почему же интеграция не получается, а дезинтеграция оказывается очень болезненной? Можно указать три основные причины.

Тигр и кошки

Прежде всего это разница "весовых категорий". Интеграция "по определению" означает создание механизмов совместного принятия решений. А такие механизмы могут быть основаны либо на принципе равенства ("одна страна–один голос"), либо на принципе учета "весовых категорий". При относительном равенстве интегрирующихся стран эти принципы не слишком противоречат друг другу и их можно как-то примирить, как это худо-бедно происходит в ЕС. Но при попытках интеграции стран с несопоставимым весом возникают непреодолимые препятствия и противоречия.

Если представить себе интеграцию Китая и Монголии или даже США и Канады, основанную на действительном равноправии ("одна страна–один голос"), это означало бы, что "меньший" партнер получает колоссальные преимущества. Как в сказке, где кошка и тигр договариваются вместе охотиться и честно делить добычу пополам. Если же интеграция будет основана на учете "вклада в общий котел" ("один человек–один голос"), это означало бы просто поглощение малой страны большой.

Постсоветское пространство – это как раз пространство стран с несопоставимыми "весовыми категориями". Россия не только больше и сильнее каждой другой страны, но и сильнее их всех вместе взятых. И уже одно это делает интеграцию невозможной, а любые шаги в направлении интеграции – конфликтогенными. Наиболее же "продвинутая" форма интеграции – «союзное государство» России и Беларуси – основана на непрочном и гротескном балансировании между эксплуатацией России Беларусью и поглощением Беларуси Россией.

Кольцо вассалов – кольцо врагов

торая причина, препятствующая интеграции,– это психологический груз прошлого. Интеграция постсоветского пространства – это еще и интеграция бывшего имперского центра ("старшего брата") с бывшей имперской периферией. Но в бывшем центре не может не быть ностальгии по имперскому прошлому и имперских привычек. А психологическая адаптация к новой ситуации правового равенства с бывшей периферией всегда проходит болезненно. В разной форме и с разной степенью мучительности через это проходили все бывшие империи. Любые проявления самостоятельности бывших "младших братьев" для России – болезненное напоминание об утраченном. И наоборот, любые "знаки внимания" с их стороны имеют колоссальное значение, и бывшая метрополия готова даже платить за них, как мы до сих пор платим Беларуси.

Болезненное психологическое состояние бывшей метрополии и "супердержавы" заставляет цепляться за иллюзию интеграции и не позволяет увидеть очевидного. То, что «союзного» равноправного государства России и Беларуси быть не может, способен понять ребенок. Но у российской власти осознание этого заняло более десятилетия, и даже сейчас она не может сказать это четко и ясно. Груз прошлого довлеет не только над Россией. Но он довлеет и над странами "имперской периферии", где есть и привычки к подчинению, и страхи перед бывшим центром, и стремление избавиться от этих страхов и привычек и злорадно показать России, что она больше не "начальница".

В результате постсоветское пространство превращается в поле борьбы между Россией, стремящейся восстановить свою роль "старшего брата", и "младшими братьями", которые или восстали, или накапливают силы для восстания, льстя "старшему брату" и эксплуатируя его слабости. Кольцо "младших братьев" – вассалов – легко превращается в кольцо врагов.

Союз "отцов народов"

Еще одним препятствием для интеграции на постсоветском пространстве является характер политических режимов стран СНГ. Любая интеграция подразумевает отказ от части суверенитета, передачу каких-то полномочий наднациональным структурам. Но уступка суверенитета возможна лишь тогда, когда интегрируются правовые демократические государства. Но в авторитарных системах власть или есть, вся и в одних руках, или ее нет вообще. Демократии могут создавать наднациональные структуры, но между монархами или диктаторами могут быть только отношения полной независимости или подчинения.

Поэтому Германия и Франция, несмотря на весь груз прошлого, могут интегрироваться, а арабские страны при общих языке, религии и даже враге (Израиль), несмотря на идеологию единой арабской нации, интегрироваться не могут. Они много раз провозглашали разные "союзные государства", но каждый раз движение к объединению наталкивалось на один и тот же риф – двух "отцов народа" в одном государстве не бывает.

Политические режимы в странах СНГ (кроме Молдовы и стран, прошедших через "цветные революции") скорее близки к арабским. Это создает определенное единство интересов. И президенты стран СНГ знают, что в борьбе с внутренней оппозицией они всегда могут положиться на своих коллег и на главного, российского коллегу. Но это же создает дополнительное препятствие для реальной интеграции и усиливает специфическую для персоналистских режимов иррациональность и непредсказуемость отношений.

Конфликтность "ментальной карты"

Все эти причины и делают реальную интеграцию на постсоветском пространстве невозможной. Попытки интеграции неизбежно превращаются в попытки восстановления ситуации старшего брата и младших братьев в архаической неразделенной семье и неизбежно ведут к "восстаниям" против старшего брата. Пока единство этого пространства сохраняется хотя бы как "ментальная карта", будут существовать два полюса – подчинение России и "восстание" против нее, и любое взаимодействие стран будет определяться этими двумя полюсами.

Выходом из этой ситуации может стать лишь разрушение самой сохраняющейся в нашем сознании "ментальной карты", на которой нанесены границы СССР и Российской империи, и полный отказ от попыток интеграции. Это в конечном счете неизбежно, но это – долгий и мучительный процесс. А потому в ближайшей исторической перспективе конфликтогенность нашего пространства будет сохраняться, и в постсоветской "коммуналке" будут вспышки новых скандалов – по любым причинам, которые в конечном счете не причины, а предлоги.

Дмитрий Фурман, главный научный сотрудник Института Европы РАН, «КоммерсантЪ»