Анна Ляшкевич: «В онкодиспансере никто не сказал, что у меня есть шанс на пару лет жизни» :: Хартыя'97 :: Навiны

12 января от нас ушла наша коллега Анна Ляшкевич. Она была уникальным журналистом, самой талантливой и самой мудрой из нас. Последние три года Анна Тимофеевна тяжело болела - у нее был рак. И все свои материалы она писала в промежутках между сеансами химиотерапии. Эту статью она не просто написала - выстрадала на собственном горьком опыте. Самое грустное, что с момента первой публикации статьи, за два с половиной года, ничего не изменилось - как будто она была написана вчера. Потому редакция «Комсомольской правды в Беларуси» решила ее повторить. Может быть, она поможет спасти чью-то жизнь.

Как меня наказали за то, что я сама себе выбрала врача

Анна Ляшкевич

Когда тебе говорят, что у тебя онкозаболевание, да еще не в начальной степени, мир разбивается вдребезги. Судьба приговорила тебя к высшей мере наказания, хотя ты никого не убивала, не воровала и не совершала иных преступлений. Остается одно: не ныть, не утруждать близких и друзей своей бедой. Остальное зависит от врачей и, как оказалось, от инструкций Министерства здравоохранения, а также Министерства труда и социальной защиты, которые отныне во многом управляют твоей жизнью.

Не буду рассказывать, как я запустила себя. Тут и моя вина, и вина врачей. Поэтому я сделала все, чтобы попасть к профессору Леониду Путырскому, который работает в Институте онкологии и медицинской радиологии в поселке Боровляны под Минском. В тот момент я совершенно не думала, что я жительница столицы и обязана лечиться в Минском городском онкологическом диспансере. Как же, по закону я имею право сама выбирать себе врача (смотрите Закон Республики Беларусь о здравоохранении, пункт 19). Согласно инструкции после первого сеанса химиотерапии я пришла в онкодиспансер, чтобы быть под наблюдением врача и получить больничный лист. И тут мне ясно дали понять, что раз я лечусь в Боровлянах, то об этом пожалею.

Удар, от которого я не оправилась до сих пор, ждал меня через пару недель. Не прошло и месяца, как врач в онкодиспансере сказала, что продлять больничный мне не будет, а отправит на заседание комиссии, которая даст мне инвалидность. «Но почему? Ведь даже сифилитики и наркоманы могут быть на больничном до 120 дней. Я 37 лет платила честно немалые взносы, мое предприятие тоже, а теперь, когда я заболела, не имею права даже на оплату больничного». В ответ: «Такова инструкция».

Накануне мой лечащий врач в Боровлянах Наталья Козловская сказала мне: «Вы сильная женщина. У вас есть шанс, давайте бороться». А в онкодиспансере, ходя по кабинетам, я услышала от одной: «Женщина, у вас прогрессирующее заболевание», от второй: «По-человечески я понимаю вас, но у вас крайне неблагоприятный диагноз, мы обязаны вас отправить на инвалидность», от третьей: «Женщина, вам будет все хуже, а на пенсии вы займетесь собой». Я лишь смогла ответить, что на такую пенсию можно покончить с собой, а не заняться собой.

Я догадывалась, как я раздражала членов комиссии. Стоит лысая тетка (волосы при химиотерапии выпадают), которой русским языком объясняют, как ей будет хорошо на пенсии, а она давится слезами и пытается качать права. И никто (!) из всех, с кем я сталкивалась в окнодиспансере, не сказал, что у меня есть шанс на выздоровление или на пару лет жизни.

Я думала броситься под троллейбус

Когда я вышла на улицу, то первая мысль: с этим нужно покончить сейчас. Что меня ждет? Мучительное лечение, результатом которого будет ухудшение. Я плакала и думала, что нужно броситься под троллейбус, в нем много народа, и люди подтвердят, что водитель не виноват.

Тут зазвонил телефон, и моя подруга спросила, где я. После моего рассказа была пауза, потом я услышала отборный мат и приказ выжить любой ценой. В тот день у меня не смолкал телефон.

Те, с кем я столкнулась в онкодиспансере, может быть, хорошие специалисты, но, по моему разумению, плохие врачи. Я пришла к ним с надеждой справиться с болезнью, а вышла с желанием покончить жизнь самоубийством.

Я не понравилась лечащему врачу

Потом, когда малость окрепла, я попыталась выяснить, должны ли мне были оплатить больничный за 120 дней.

Инструкция, подписанная двумя министрами - Людмилой Постоялко и Антониной Мировой (в то время - министр здравоохранения и министр труда и соцзащиты. - Прим. ред.), - гласит: «Листок нетрудоспособности выдается больному на весь период временной утраты трудоспособности до ее восстановления или установления инвалидности, но не более чем на 120 календарных дней». Получается все очень хорошо, и у всех одинаковые права. Но чуть ниже есть пункт, который гласит, что при выявлении инвалидности больной должен направляться на МРЭК и ранее этих сроков. В Минздраве мне сказали, что инструкция хорошая, просто в каждом конкретном случае все зависит от врача. Хочет - отправит сразу на МРЭК, хочет - даст побыть на больничном 120 дней. Видимо, я не понравилась моему лечащему врачу, потому что в онкодиспансере мне сказали, что врача накажут, если он «неперспективного» больного подержит на больничном. Думается, что так и есть.

Ходят упорные слухи, что одна высокопоставленная чиновница не понаслышке знает о кошмаре онкозаболевания. Но ей оплачивают больничный, не гонят на пенсию. И это правильно, потому что такое отношение помогает выжить. Только почему с нами, остальными, все по-другому? Ведь разница между пенсией, когда не достиг пенсионного возраста, и оплатой по больничному листку огромна. А нужны орехи, фрукты, соки, рыба и т. д. Мне намекнули, что у государства нет денег на такую «благотворительность». Но это не милостыня. Я 37 лет честно платила взносы. Я встречалась с теми, кто перенес инфаркт, инсульт и кого быстренько отправили на инвалидность, подержав на больничном минимальное количество дней. А больным нужна опора в жизни.