Куда идешь? :: Хартыя'97 :: Навiны

Весь январь Александр Лукашенко и министры белорусского правительства лихорадочно искали решение проблем, которые навалились в результате белорусско-российского нефтегазового конфликта. Едва ли не впервые белорусский правитель, хоть и нехотя (сквозь зубы), заговорил об ошибках своей стратегии, а также о том, что белорусское общество не хочет “оголтело” бежать в Россию. И непривычно откровенно звучала из его уст мысль о том, что надо “срочно” диверсифицировать внешние отношения — развивать западный вектор белорусской политики.

Нехорошо прятать негатив

На протяжении последней январской декады белорусский руководитель аж пять раз озвучивал свои взгляды на сложившуюся после нефтегазового конфликта щекотливую ситуацию. 22 января — в интервью немецкой газете “Вельт ам Зоннтаг”, 23 января — в ходе совещания с руководством ОАО “Нафтан”, 26 января — на церемонии вручения дипломов доктора наук и аттестатов профессора научным и научно-педагогическим работникам, 30 января — в беседе с лидером КПРФ Геннадием Зюгановым, 31 января — в беседе с известным великодержавником писателем Александром Прохановым.

Выступая перед ученой аудиторией, белорусский лидер был особенно (как никогда ранее) самокритичен и откровенен. “Наверное, моя ошибка в том, что я 7—8 лет, а может, 10 лет тому назад, когда мы после референдума начали движение навстречу с Российской Федерацией, к Союзу, прятал тот негатив, который был в отношениях с Россией”. Обмениваясь мнениями с главным российским коммунистом, Александр Григорьевич не выдержал и выдал-таки тайну. Оказывается, российские противники интеграции пачкают его образ самым низменным веществом. Из-за этого “воняет с Москвы уже до Минска”.

Такова сермяжная правда Александра Лукашенко. Но есть и другая правда, более суровая и нелицеприятная. Согласно этой правде, стремление белорусов слиться в интеграционном экстазе с россиянами было всегда сильно преувеличено. Александр Лукашенко, руководствуясь соображениями собственной политической выгоды, волюнтаристски толкал Беларусь в объятия России. Более или менее объективные социологические исследования всегда показывали, что политического объединения с Россией желало меньшинство (примерно четверть респондентов). Большинство поддерживало (и то не всегда) лишь экономическую интеграцию (о чем лично мне и многим другим авторам приходилось писать неоднократно). Но белорусская государственная пропаганда систематически подменяла понятия и представляла дело таким образом, что белорусы только и мечтают о том, чтобы жить в едином государстве с россиянами.

Слава Богу, до белорусского руководителя, хоть и с большим опозданием, хоть и с потерями для национального развития, наконец доходит (хочется верить — доходит), что “не можем мы раствориться даже в братской России, внутри этого государства. Не можем мы потерять свою землю. Не можем”. Сразу как-то даже трудно поверить в то, что растратчик белорусского суверенитета сделался его горячим защитником. Очень может быть, что метаморфоза носит ситуативный характер, продиктована тактическими соображениями. Крах откровенно пророссийской политической стратегии ставит Александра Лукашенко перед необходимостью защищаться и маневрировать, искать удачи даже в Брюсселе.

Однако сегодня важно и принципиально другое. Как приживется и насколько будет успешной альтернативная стратегия, ориентированная на западный вектор социокультурного развития белорусского общества? Признаваясь в ошибках, в провале интеграции, белорусский руководитель, естественно, не мог в своих выступлениях обойти стороной тему возможного стратегического поворота. Тему очень болезненную для его автократического самолюбия, поскольку уже само ее публичное обсуждение развенчивает миф о “батьке” Лукашенко как “мудром” начальнике белорусов.

Даешь западных инвесторов!

Тем не менее цены на газ и нефть, которые Москва одним махом приблизила к рыночным, сделали то, чего белорусская оппозиция не смогла добиться за многие годы противостояния режиму. Александр Лукашенко уже почти готов идти (хоть и нехотя) впереди процесса укрепления белорусского суверенитета. И, вполне вероятно, если Кремль не отойдет от рыночных методов “воспитания” минского клиента, может наступить время, когда у него прорежется готовность возглавить новый стратегический курс. Выступая перед учеными в ВАКе, беседуя с Зюгановым, Прохановым, белорусский руководитель подсознательно испытывал некоторую неловкость оттого, что, вопреки многолетней политике, нынче вынужден смотреть в сторону западных берегов, хотя “хорошо знает”, как его воспринимают на Западе. Поэтому риторика Александра Григорьевича частично была сосредоточена на том, чтобы убедить публику, будто ничего нового в его политических намерениях и установках нет. “...Меня уже начинают сталкивать куда-то там к американцам и так далее. Мы кардинально не собираемся менять никакого курса. Мы во внешней политике, я надеюсь, нашли тот путь, единственный, который возможен для нашей страны. Мы в центре Европы. Мы должны нормально жить и с Востоком, и с Западом”.

Что на это возразить? Во времена безоглядного братания с Москвой Александр Григорьевич не уставал подчеркивать, что Беларусь — западный форпост России, который надежно прикрывает ее от натовских ракет и прочее и прочее. По этой причине его заверение в том, что белорусская внешняя политика “всегда была” многовекторной, мягко говоря, сильно отдает лукавством. Как и признание в том, что в угоду России “мы какое-то время летели на одном крыле. Не по нашей вине испортились у нас отношения с Западом”. На одном крыле (пророссийском) Лукашенко летел весь период своего правления, а отношения с Западом начали портиться еще тогда, когда белорусский президент изгнал западный дипломатический корпус из Дроздов.

Однако это детали. Принципиально и важно то, что в политическом мышлении белорусского “кормчего” слышны новые интонации по поводу места и роли Запада как контрагента Беларуси. “Не надо сегодня упрекать Лукашенко, что он повернул на Запад... Мы никаких поворотов и разворотов делать не собираемся. Но мы четко поняли то, о чем не говорили раньше, — надо диверсифицировать импорт и экспорт. Нельзя быть зависимыми от одной страны”.

Золотые слова, жаль только, что они не прозвучали на заре правления Александра Григорьевича. Впрочем, лучше позже, чем никогда.

В интервью немецкому изданию Александр Лукашенко о своих стратегических умонастроениях и видах на сотрудничество с Западом говорил без оглядки на разочарованный электорат, который он годами кормил баснями об интеграционном рае. Поэтому немецкий журналист услышал от белорусского руководителя доверительные (рассчитанные на западное ухо) суждения о том, что конфликт с Россией ясно продемонстрировал — “нам надо активнее работать с западными и американскими инвесторами. Тогда Россия не будет так вот орудовать в Беларуси. А так, знаете, государственные предприятия, хорошо функционирующие. Руки чешутся прихватить...”

И дальше А.Лукашенко сформулировал тезис, который при определенных условиях (сохранении нынешнего характера отношений между Москвой и Минском), на мой взгляд, мог бы стать поворотным во всей новейшей политике белорусского лидера. “Мы, — сообщил он, — будем предлагать западным инвесторам конкретные программы, мы будем принимать их у себя... Если бы у нас ”Белтрансгаз" или нефтепроводы были акционированы с немецкими или американскими фирмами, Вы считаете, что Россия пошла бы на такой беспрецедентный шаг? Никогда в жизни. Никогда".

Должен признаться в том, что... искренне разделяю данный тезис Александра Григорьевича. С конца 90-х годов неоднократно писал о том, что успешно противостоять давлению российского капитала можно только с помощью западного капитала, его присутствия в белорусской экономике. Впрочем, идея не мною изобретена, давно и успешно применяется, например, в Казахстане.

Плата за западную помощь

Итак, к новой стратегии белорусскую власть подталкивает реальность, которая решительно дала о себе знать, когда официальный Минск лоб в лоб столкнулся с экономическими и политическими притязаниями российской стороны. Белорусско-российский нефтегазовый конфликт (и его последствия) вольно или невольно побуждает хозяина “Красного дома” более прагматично отнестись к усвоению белорусской экономикой механизмов рынка. В ходе совещания на “Нафтане” белорусский руководитель озвучил несколько новых задач, которые напрямую касаются практики рыночного хозяйствования, исключающей прежний (привилегированный) порядок кумовских отношений с российской экономикой. Правительство получило задание “найти” альтернативные источники поставок энергоносителей в страну.

Однако особое внимание Александр Лукашенко обратил на проблему чрезмерно высокой энергоемкости белорусского производства. В присущем ему командном стиле глава государства потребовал от министров: энергоемкость ВВП в Беларуси должна быть уменьшена “в два раза” (или надо “в два раза” увеличить выпуск продукции).

Министры, естественно, взяли под козырек. Но как это сделать? Производство работает на пределе возможностей, оборудование в большинстве своем изношено, технологии устарели. Единственный выход — радикальное обновление заводов и фабрик. Для этого нужны большие инвестиции. Внутренние резервы явно слабы, в государственном бюджете в результате повышения цен на газ и нефть образовалась огромная дыра. По оценке самого А.Лукашенко, размером в 3,5 миллиарда долларов. Остается надежда на внешние инвестиции, частный капитал. В условиях конфликта с Россией Минск вольно или невольно вынужден обращать свои взоры на западных инвесторов. Запад готов помогать Беларуси. Но платой за помощь должна стать ее институциональная эволюция в сторону демократии. Верховенство закона, права личности, свобода конкуренции — базовые ценности, которых будут добиваться в Беларуси держатели западных инвестиций.

Понимают ли в “Красном доме” политическую роль инвестиций, частного капитала? Пока трудно ответить на вопрос однозначно. Но вот что показательно. Заместитель главы Администрации президента Леонид Анфимов специально посвятил свое выступление на совещании 23 января этой теме. Из его слов следует, что чиновники до сих пор не научились эффективно и оперативно работать с инвесторами, способствовать развитию частной инициативы. Обобщая тему, Александр Лукашенко поставил задачу “наращивать приток иностранных инвестиций” в страну и поддержал предложения об “усилении роли частного бизнеса” в экономике Беларуси.

* * *

“Камо грядеши (”куда идешь")?" — спрашивали встречного путника в старину. Этот же вопрос хотели бы задать Александру Лукашенко многие, кого волнует перспектива стратегического развития Беларуси. Думаю, однако, что окончательного ответа не знает даже сам Александр Григорьевич. Его все еще подмывает взять реванш за то, что в 2007 году Беларусь должна увеличить платежи России в 2,14 раза. Белорусский начальник публично предлагает российской стороне “заплатить нам” за землю под трубопроводом, за транспортировку нефти и прочие услуги. Пытается испугать Москву переходом “единственного союзника” на сторону Запада. Одновременно Лукашенко хочет заверить (как в беседе с Зюгановым), что он все так же предан делу белорусско-российской интеграции. Посылает сигнал о том, что готов заключить с Кремлем мировую... Владимир Путин ответил на это по-царски надменно, почти равнодушно: “Ну конечно, может быть, хотелось, и дальше все чтобы было как прежде. Но невозможно же так. Это же невозможно, если мы разные государства, понимаете?” (Пресс-конференция В.Путина 1.02.2007 г.)

Судить о том, что Беларусь выбрала новую стратегию, станет возможно, если в стране начнут возрождаться демократические процедуры, получит дальнейшее законное развитие частный сектор, встанут с колен независимые СМИ. Когда обитатели “Красного дома” приучатся утверждать свою власть в обществе не авторитарными методами, а с помощью собственных партийных структур, в процессе их конкурентной борьбы с другими политическими субъектами...