Борис Немцов: «Путин не хочет быть изгоем, как Лукашенко и Каримов» :: Хартыя'97 :: Навiны

Судя по итогам последних региональных выборов, оппозиция в России скоро окончательно окажется «на улице», так как в легальную власть ей доступ заказан. Добрались и до субъектов Федерации, где в законодательных органах власти до недавнего времени были сильны позиции партий, не представленных в Госдуме. Теперь их нет и во многих местных парламентах. Бывший вице–премьер РФ, а ныне член федерального политсовета Союза правых сил (СПС) Борис Немцов в интервью журналу «Финанс.» рассказал, что он думает по поводу ближайшего будущего России, и попытался спрогнозировать ход предстоящих думских и президентских выборов в стране.

Борис Ефимович, СПС планировал оспорить итоги последних региональных выборов – каковы успехи?

– Мы подавали иски в суд, но лично я в «басманное правосудие» не верю. Результаты выборов в законодательные органы власти были сфальсифицированы в Ленинградской, Московской, Омской и Орловской областях, из-за чего наши представители не попали в местные парламенты. В Московской области на сайте избирательной комиссии утром в день голосования было указано, что мы набрали 7,1% голосов, а вечером уже было 6,9%. Мы говорим: как же так? Нам ответили в том духе, что утром, мол, просчитались, ошибочка вышла. В результате административного давления наша партия была не допущена к выборам в Республике Дагестан, Вологодской и Псковской областях. А вот в Красноярском крае нам удалось пройти в Законодательное собрание, несмотря на то что наши штабы были арестованы. Вот до чего дело дошло!

А в Петербурге выборы были честными?

– В Петербурге мы проиграли, так как избирательная кампания была плохо организована.

В Питере «Яблоко» заявило, что у него отбирают голоса в пользу СПС – означает ли это, что вопрос вашего объединения окончательно потерял актуальность?

– На последних региональных выборах – если считать средний результат – СПС преодолел 7-процентный барьер, а это около 25 млн избирателей. Это обнадеживающий результат. «Яблоко», к сожалению, нигде не прошло – его результат колебался от 2 до 4%. В этих условиях мы по-прежнему сохранили свои предложение создавать единую организацию, но после такого поражения руководство «Яблока» вообще отказалось вести с нами какие-то переговоры. Это печальный факт, ничего хорошего в нем нет, но это факт. Главная интрига выборов в Госдуму – пройдет СПС или нет. Я оцениваю наши шансы 50 на 50, хотя и понимаю, что административный ресурс может быть включен с такой силой, что никаких шансов не будет.

А с другими партиями вы ведете переговоры об объединении?

– Нет, есть какие-то консультации, но серьезных переговоров нет.

Таким образом, СПС будет пытаться войти в Думу лишь от себя лично?

– Я считаю это наиболее вероятным ходом развития событий, хотя, возможно, какие-то люди к нам и придут. Но говорить о каком-то объединительном процессе пока не приходится. Нельзя слишком долго договариваться, это раздражает, это мартышкин труд. К тому же это не самая главная задача демократов. Самое главное лично для меня и моих коллег – выдвижение единого кандидата от демократических сил на предстоящих выборах президента. Я, конечно, понимаю: сделать это будет бесконечно трудно при рейтинге Путина в 75%, стопроцентного контроля над телевидением со стороны Кремля, манипулирования избирательными комиссиями. Сейчас очевидно, что выдвинуто будет много кандидатов – Касьянов, Геращенко, Буковский. У России есть два пути развития – чекистский, то есть государственно-монополистический капитализм с цензурой, властью госмонополий и бюрократии, борьбой с оппозицией. Но есть и другой путь – демократический, и у него должно быть лицо. Если на выборах президента будет два-три кандидата от демократических сил, это катастрофа. Единый кандидат имеет хоть какой-то шанс.

А несистемную оппозицию в лице «Другой России» вы учитываете?

– Системная оппозиция или несистемная – без разницы. Должен быть создан механизм выдвижения единого кандидата от демократов. Я бы предложил провести социологический опрос 50 тысяч человек, который бы поручили независимой от Кремля службе – они еще у нас есть. По итогам этого опроса и выбирается кандидат, который больше всех пользуется доверием избирателей. Остальные претенденты обязаны будут его поддержать. Это будет внутренняя договоренность между демократическими лидерами, некий меморандум.

Вы считаете, демократы в состоянии договориться между собой?

– Это честный подход, конструктивный. Я считаю его очень тяжелым, но не безнадежным делом.

А если все-таки будет баллотироваться несколько кандидатов, вы будете в их числе?

– Предельно важно договориться о выдвижении единого кандидата – это ключевой вопрос. Участвовать в мероприятии трагикомического характера – а так будет, когда от демократов будет баллотироваться три-пять человек, мне лично не хочется. К тому же вопрос о выдвижении кандидатов относится к компетенции партии, а такой вопрос у нас пока не стоит.

Как вы оцениваете политику нынешнего руководства страны?

– У нас реализуется самая убогая и неэффективная модель капитализма, а именно государственный монополистический капитализм. Модель крайне коррумпированная, неконкурентоспособная, с непрофессиональным управлением. Коррупционеры 90-х по сравнению с нынешними были детьми – за время правления Путина коррупция удвоилась. Все это очень опасно для будущего страны, так как приведет к гигантским социальным проблемам, а именно – к росту поляризации между богатыми и бедными, что только усугубилось в последнее время. В самом деле, за последние несколько лет богатые разбогатели гораздо больше, чем бедным повысили зарплату и пенсии. А поляризация всегда чревата конфликтами и революцией. В результате Россия рискует стать неконкурентоспособной ни в одной отрасли, кроме сырья.

А вам самому приходится взятки давать?

– Я работаю в основном с компьютером, а ему, слава богу, взятки давать не надо.

Какая экономическая программа нужна России?

– Надо отказаться от государственного монополизма, развивать конкуренцию – если этого не делать, то к 2010 году в стране будет ощущаться дефицит газа, это я вам как экс-министр топлива и энергетики говорю. Ведь «Газпром» не осваивает новые месторождения, и за последние годы не построил ни одного газопровода. Альтернативные производители газа в России есть – это нефтяники – скажем, «Лукойл», «Сургутнефтегаз». Надо разрешить им продавать газ по свободным ценам. Кроме того, следует запретить госмонополиям занимать деньги за границей. Ведь расплачиваться за них придется нам с вами. Кроме того, госмонополии не должны скупать непрофильные активы – вот «Газпром» 40% РАО ЕЭС покупает. Чубайс реформы разве для того делал, чтобы активы одной монополии отдавались другой монополии? Он делал реформы, чтобы была конкуренция – хотя бы на уровне генерации. «Рособоронэкспорт» должен отдать «Автоваз» – чиновники заводами не умеют управлять. Другая тема – пенсионная система. Зурабова (Михаил Зурабов, глава Минздравсоцразвития – «Ф.») надо уволить как врага пенсионеров и тружеников. Необходимо создавать серьезную накопительную модель пенсионной системы – надо в фонде будущих поколений скопить триллион долларов. Его можно найти, продав госактивы, такие как «Роснефть». Если будет этот триллион, то, размещая его в надежные, пусть и низкодоходные ликвидные активы, можно было бы увеличить пенсии в два раза. А так пенсии к 2025 будут составлять 17% от зарплаты.

Вам лично действующая власть угрожает?

– Нет – опасаться должен человек, который либо своровал или что-то получал от государства. Не важно что – дачу, пост. Я же ничего не получал и ничего не брал. Даже если бы мне что-то и полагалось по закону как бывшему чиновнику, я бы не взял.

Как вам кажется, президент пойдет на третий срок?

– Судя по тому количеству раз, сколько Путин заявил, что он не пойдет на третий срок – причем как у нас, так и за границей, это напоминает самовнушение, аутотренинг, когда надо отрезать себе дорогу к отступлению. Почему он не желает третий раз быть главой страны, понятно – потому что не хочет быть как Лукашенко и Каримов, то есть персонами нон грата. А в случае третьего срока так и будет. Я думаю, это является главной гарантией сохранения Конституции. Мне кажется, наиболее правдоподобная версия предстоящих выборов такова: будет два преемника, два тура выборов, и в результате выберут того, на кого укажет президент. Операция «преемник» свидетельствует о высокомерном и презрительном отношении к собственному народу. Мне это не нравится, я считаю такой подход недостойным миллионов наших соотечественников. Ведь только несмышленым указывают, что им делать. Но это отвечает самодержавной имперской традиции, которая наблюдается в России в последние годы.

Как вы относитесь к версии, что в будущем российский президент будет номинальной фигурой, а вся власть сосредоточится в руках премьера?

– В России такая суперпрезидентская Конституция, что даже если у нас будет бесконечно слабый президент, то наличие ядерного чемоданчика, прямой связи с прокурором, полностью отстроенной Думы, губернаторов, силовиков, в конце концов сделает этого бесконечно слабого человека сильным и жестким лидером. Я никаких иллюзий не питаю по поводу того, что в рамках российского законодательства власть можно передать правительству. Это всего лишь хозяйственно-технический орган. Даже при Ельцине все серьезные решения принимались Кремлем.

Кем же, по вашему мнению, будет работать Путин при новом президенте?

– Я считаю, для него естественно возглавить Конституционный суд. Он был гарантом основного закона страны, потом будет его хранителем, что открывает дорогу в 2012 году на новые выборы. Если эта логика правильная, Конституция у нас не будет изменена – было бы нелогично исковеркать закон, а потом встать на его защиту.

А возглавить «Газпром» президент после отставки может?

– Заманчиво, но политически неправильно. Будущий президент не может быть олигархом. Ему надо продолжить карьеру, которая бы позволяла реально думать о 2012 годе.

Чем вы сейчас занимаетесь помимо партийной работы?

– Частными инвестициями и консалтингом.

И куда вкладываете деньги?

– В акции ВТБ, например. Я руководствуюсь правилом Баффета, которое гласит: перед тем как купить компанию, надо хотя бы узнать, кто ею руководит. Я хорошо знаю Андрея Костина (президент ВТБ – «Ф.»), а с Мишей Задорновым (президент ВТБ24 – «Ф.») мы вместе работали в правительстве. Это профессиональные, достойные люди. Это главная причина, почему я купил акции ВТБ. Вторая причина – это быстро растущий банк, особенно после того, как он занялся розницей. Мне очень понравилась идея – правда, не знаю, как они будут ее реализовывать, открывать каждый день новый филиал. Причем дело не в деньгах – при тех средствах, которые они выручили от IPO, это будет несложно. Проблема будет не с офисами, а с менеджментом – им надо будет создавать систему подготовки специалистов. Это вообще очень большая проблема для России – бизнес в основном недорабатывает из-за нехватки кадров. Пиар-компания ВТБ была проведена блестяще. Люди, бесконечно далекие от бизнеса, как например, мой водитель, прекрасно знали, где можно было купить акции ВТБ.

И сколько вы надеетесь на них заработать?

– Доходность в 20% до конца года, которую многие называют, мне кажется близкой к правде.

В памяти народа вы навеки остались вице-премьером, который безуспешно пытался пересадить чиновников на отечественные авто. Сегодня как вы сами оцениваете данную идею?

– Это не главное дело, которое я сделал в правительстве, но я не считаю его ошибкой. Это была правильная идея, которая если бы была реализована, позволила бы значительно улучшить российский автопром, чего, к сожалению, не произошло.

Меня сильно раздражали разговоры чиновников про патриотизм. Они все любили повторять: «Мы живем в великой стране». Но если вы живете в великой стране, то ездите на автомобилях этой великой страны и на собственном опыте испытайте всю их прелесть.

А сами-то вы как долго ездили?

– Все время, пока я работал в правительстве, моей служебной машиной была «Волга». Многие губернаторы тоже несколько лет использовали отечественные машины. Но была проблема – сам Ельцин ездил на «Мерседесе». Через полгода после подписания указа президента (о том, что высшие чиновники должны в служебных целях использовать отечественные машины) он меня вызывает и спрашивает: «Как выполняется мой указ?» Я говорю: «Отвратительно, ведь вы сами его не выполняете». Он при мне позвонил и распорядился пересадить себя на ЗиЛ. Правда, через неделю Татьяна Борисовна убедила всех, что у папы болит спина и ему отечественные машины противопоказаны.