Долгие проводы
9:38, Борис Юнанов, "Новые Известия" — Политика
Беларусь уходит. Медленно разворачиваясь на ходу, как океанский лайнер в открытом море, но – неотвратимо. Уходит туда, где союзничество не увязано напрямую с рыночной конъюнктурой и ценами на энергоносители, где оно логически подразумевает экономическое и политическое субсидирование слабого, но преданного, – более сильным и уверенным в себе, потому что это, собственно, и есть цена лояльности и преданности.
В этом году Александр Лукашенко впервые разрешил оппозиции провести в Минске "Европейский марш". И пусть европейски ориентированные белорусы прошли по городу периферийным маршрутом – суть и значение события от этого не меняются. В этом же году он позволил на постоянной основе обосноваться в Минске представительству Европейской комиссии. Открыв минский офис, евробюрократы, конечно же, без дела сидеть не будут.
Еще один признак концептуальных перемен в недрах режима: даже близкие к властным структурам политологи теперь в открытую говорят о возможности ассоциированного членства Беларуси в Евросоюзе. Причем уже в обозримой перспективе.
Приезжающие из Минска коллеги наперебой говорят о брожении умов, охватившем белорусскую политическую элиту после того как Москва: а) не сказала ни "да", ни "нет" в ответ на просьбу Минска выделить ему кредитную линию на полтора миллиарда долларов; б) сказала "нет" в ответ на предложение Минска построить вторую нитку газопровода Ямал–Западная Европа через Беларусь – причем после того, как первоначально фактически сказала "да".
Но свято место на европейском театре пусто не бывает. Вместо России льготный кредит белорусам пообещал Китай. А в большой игре на энергетическом поле Лукашенко, по слухам, все больше поглядывает в сторону Украины, Польши и Литвы, носящихся с идеей трубопровода Одесса–Броды–Плоцк.
Отказывая союзнику в финансово-экономических выгодах, вправе ли вменяемое, а не зарвавшееся государство рассчитывать на какие-то преференции со стороны этого союзника. В Москве видимо полагают, что – да, вправе. С будущего года Минск будет платить за российский газ уже не 100, а 125 долларов за тысячу "кубиков". Это, конечно, намного меньше, чем платит Европа, но намного больше, чем Беларусь платила всего два года назад. Предвидя такой поворот событий, Лукашенко срочно озаботился поиски альтернативных источников энергии. Вроде бы с нефтью обещал помочь Уго Чавес, но он – далеко, и танкеры из Венесуэлы будут плыть долго. Лукашенко лично съездил в Иран, чтобы поизучать иранский опыт строительства АЭС, а, вернувшись, решил: белорусской атомной энергетике – быть. Через какое-то время Минск объявляет о грядущем тендере на строительство первой белорусской АЭС. Проходит еще немного времени. И вот российский посол в Минске Александр Суриков говорит о готовности России принять участие (чтобы, ясное дело, победить!) в таком тендере. После чего объявленная послом "готовность номер один" эхом разносится и по другим высоким кабинетам в Москве. Ситуация, достойная пера сатирика: создав ближайшему союзнику трудности, мы хотим на них же и заработать. Допустим, сам Лукашенко и заслуживает столь циничного к себе отношения. Но ведь Беларусь – это не только Лукашенко.
Итог: Беларусь уже начала присматриваться к Европе как системе предсказуемых, выверенных и прозрачных взаимоотношений, где не только политика, но и экономика подразумевает приверженность общим ценностям, где рыночный базис неотделим от демократической надстройки. Конечно, все это далеко от той модели государства и общества, которые выстроил Александр Лукашенко. Но ведь Россия очень долго не возражала против такой модели – именно потому, что готова была признать это платой за союзничество. Если же диктатора-союзника вдруг принуждают к игре по чуждым для него правилам, то у того остается два выхода – либо обидеться, либо сдать власть. Лукашенко сдавать(ся) не намерен. Следовательно, он глубоко обижен. Он понимает, что в большой политике обиженных любят. Причем больше всех любят соперники обидчиков. Более того, обиженным, но не сломленным властолюбцам со временем удается создать для своих подданных оптимальную модель существования: как бы между двух соперничающих миров, и в то же время – понемножку в каждом из них. Так четыре десятка лет просуществовала Югославия Иосипа Броз Тито, некогда осмелившегося ослушаться "вождя народов" и проклятого им.
Отказ Москвы "закапывать" в Беларуси новые трубы белорусский экономист Леонид Заико объясняет нежеланием "большой страны попадать в зависимость от маленького транзитера". Все бы хорошо, только в таких ситуациях маленький транзитер ищет себе обычно другую "большую страну". Или группу стран. Более того, одними трубами дело здесь тоже, как правило, не ограничивается. Если Россия реально, а не декларативно опасается приближения блока НАТО к своим границам, если и впрямь рассматривает в качестве главной угрозы в Европе размещение элементов ПРО в Польше и Чехии, то фактор Беларуси как буферного государства для нее неизмеримо возрастает. Если же все эти страхи надуманны или придуманы – в популистских, предвыборных и прочих целях – то не лучше ли с миром отпустить западного соседа в большое европейское плавание.
