Преступные государства :: Хартия'97 :: Новости

Канан Макайя (Kanan Makiya) наверняка относился к вторжению в Ирак как и любой другой человек, живущий за пределами страны. В 1989-м, находясь в изгнании, он написал книгу “Республика страха”, в которой анализировал диктатура Саддама Хусейна. Книга была подписана псевдонимом. Академик, рожденный в Ираке, он вернулся в дом, экспроприированный у его отца. Теперь он говорит, что даже не представлял, что за десять лет, прошедших с того времени, как он написал книгу, Ирак настолько изменился. “Я не представлял, что гниль может так глубоко проникнуть во все сферы жизни,” – сказал он, “Тоталитарное государство трансформировалось в абсолютно преступное государство”. Наблюдения Макайя касаются проблем, с которыми сейчас столкнулись США из-за возможных ошибок разведки перед войной. Помимо Ирака они имеют отношение и к диктатурам в Северной Корее, Бирме, Беларуси, Кубе и где бы то ни было еще. Что означает для тоталитарного режима превращение в мафиозное государство? Из-за чего происходит такая метаморфоза? И какое значение это имеет для возможности перемен.

Чиновники администрации Буша признали свое удивление по поводу того, что государственные институты Ирака были мгновенно парализованы, как только американские отряды вошли в Багдад. Попросту исчезли не только Республиканская Гвардия, но и полиция, а также все чиновники.

Ролин Бэйкер (Pauline H. Baker), президент Фонда Мира в Вашингтоне, сказала, что эта неожиданность “подтверждает грубейший просчет этой войны”. Администрация Буша ошибочно “отождествляла право силы с сильным государством”, -- сказала она. Ее организация готовит доклад на тему “Ирак как обанкротившееся государство”. Ключевая мысль доклада заключается в том, что стратегия ускоренной постройки государственных институтов не сработает.

“Как минимум два года уйдет для того, чтобы реконструировать институциональные основы государства, но это может быть сделано только в том случае, если мы отойдем от модели трансформации режима и открыто скажем, что мы строим новое государство”, -- говорит Бэйкер.

Бэйкер несомненно права, когда говорит о просчете, но даже в ретроспективе вряд ли стоит колебаться, чтобы отождествить правило силы с сильным государством. Что же произошло в Республике Страха?

Макайя говорит, что сейчас он понимает, что поражение Ирака в войне в Персидском Заливе стало поворотной точкой. Разрушенная государственная идеология так и не была восстановлена. Зоны, запретные для полетов, заняли большую часть территории Ирака, а международные санкции лишили режим возможности использовать неограниченные ресурсы страны. Аппаратчики видели свою слабость, сомневались в долговечности правящего режима и, естественно, в первую очередь заботились о себе.

Уже в 1990-м, как говорит Макайя, дезертиров жестоко пытали, отрывая им уши и другие части тела, прежде чем расстрелять. Тогда же режим, который претендовал на то, чтобы быть носителем националистической пан-арабской идеологии, начал открыто оскорблять шиитов и курдов. Это были знаки, которые демонстрировали слабость, хотя не все это понимали в то время.

Макайя считает атаки на солдат США обычным бандитизмом со стороны представителей старого режима. “Эти преступники словно ограбили банк и растворились в толпе,” говорит он. Сейчас они платят по счетам.

Означает ли просчет, что война не была необходима? Макайя так не считает. “Ирак был катастрофой, которая только и ждала момента, чтобы разразиться,” – говорит он. Он верит, что теперь Ирак может стать демократическим, что направит на правильный путь развития весь регион.

Но ситуация осложняется тем, что перед войной режим Саддама Хуссейна стал бандой рэкетиров. Бюджетные документы, опубликованные после освобождения Ирака, говорят, что правительство тратило миллиарды, чтобы защитить себя, и только миллионы – ничтожно мало – на школы или здравоохранение.

Пока режим процветал благодаря манипуляциям на черном рынке и другим преступным действиям, говорит Макайя, простые люди страдали от экономических санкций. Они проводили часы в очереди за несколькими яйцами, ни на что больше сил не хватало. Учитель, которому практически не платили, не имел иного выхода кроме как брать взятки за экзамен. “Очень хорошая система образования была проедена ржавчиной из-за этого”, -- говорит он.

Санкции могут “ослабить возможность государства совершать акты агрессии, но они также могут усилить гнет правящей клики в отношении своего народа”, -- заключает Макайя. Они могут ускорить не только его падение, но и криминализацию, а также коррозийное влияние, которое он оказывает на все общество.

Это еще одно напоминание о неадекватности наших методов борьбы с режимами, угрожающими соседям и угнетающими свой народ.