Чтобы могли в Минске, но не могли в Праге :: Хартия'97 :: Новости

На прошлой неделе президент подписал указ о кадровом обеспечении идеологической работы, в котором установил нормы идеологического обслуживания граждан в трудовых и учебных коллективах и по месту жительства. Хотя содержательная ее составляющая характеризуется достаточно неопределенно: человек есть высшая ценность. Как это понимать?

На Западе, например, категория “человек” рассматривается очень широко. Там и преступники — тоже люди. А для прежней нашей власти из числа людей исключались, например, не только враги народа, но даже члены их семей, включая младенцев, близкие и дальние родственники, коллеги по работе или даже просто знакомые. Даже собутыльники в случайной компании. Относились к ним хуже, чем к уголовникам, хуже, чем к собакам. А ведь известно: собаке — собачья смерть.

Короче, нет никого страшнее “отморозков”, сомневающихся в правильности избранной линии. Впрочем, “отморозки” — это из современного словаря. Если судить по многочисленным официальным комментариям, то они: 1) наследуют бывшим врагам; 2) от их тлетворного влияния надо оградить здоровую часть общества; 3) надо мобилизовывать эту часть на безусловное достижение стоящих перед коллективами задач. Передним краем идеологической борьбы станут, очевидно, коллективы тех 100 основных предприятий, на которые возложена задача обеспечить запланированный рост ВВП.

Решить эту задачу сложно, но возможно. Дело в том, что за пределами этой сотни жизнь едва теплится. Поэтому потенциальное инакомыслие, не говоря уже о подрывной деятельности, легко блокируется угрозой увольнения. Это что касается “базиса”. А все без исключения “надстроечные” организации функционируют в системе прямого усиления. Стоит наверху кому-то нахмурить брови — и это вызывает в низших инстанциях настоящую бурю. И точно так же, как и 50-70 лет назад, ее вихрь подхватывает всех, заставляя демонстрировать преданность. Почти по-собачьи — повиливая хвостом и заискивающе заглядывая в глаза начальству.

Понятно, что над всяким начальником стоит начальник. Поэтому система автоматически действует в дежурном режиме и всегда готова к форс-мажорным обстоятельствам. И выборы, и референдумы можно проводить любые, не опасаясь за результаты. Тем более что в этом деле есть достойные подражания образцы. В феврале 1945 г. представитель советского командования Андрей Януарьевич Вышинский потребовал от короля оккупированной Румынии Михая сменить правительство за два часа и пять минут! Позже, отвечая на вопрос посла США в СССР Уильяма Гарримана о том, сколько бы голосов в Румынии получили кандидаты Москвы, если бы выборы были “совершенно правильными”, “Ягуарьевич” (так генпрокурора СССР называл Солженицын) ответил: “Около 40%... Но при некотором нажиме — 90%”.

В общем и целом все понятно. Но достижение политических побед при сохранении видимости демократии — слишком технологическая цель, определяемая (если исключить вариант с преемником) уже достаточно ограниченными во времени интересами властной элиты. Даже самый здоровый образ жизни и ежедневные зарядки не гарантируют жизнь долгую, тем более вечную. Поэтому есть полная ясность с тем, “что делать?”, но не совсем понятно, “зачем это делать?”.

Многие, например, недоумевают по поводу “наездов” власти на относительно автономные учреждения образования. В самом деле, пускай бы был у нас Белорусский гуманитарный лицей. Как прежде были образцовые колхозы для демонстрации достижений иностранцам. Но нет, идеологическая свобода еще разрушительней для системы, чем свобода экономическая. И об этом гораздо лучше наших косноязычных идеологов в далеком 1925 г. сказал приверженец нэпа (экономических свобод. — К. С.) Николай Бухарин. Отстаивая право новой власти ограничивать свободу научного исследования, он отметил, что в противном случае из советских вузов выходили бы специалисты, которые могли бы работать и в Праге, и в Москве. А нам нужны такие, которые могут работать только в Москве. Для этого он предложил тренировать кадры интеллигенции на особый идеологический манер: “Да, мы будем штамповать интеллигентов, будем вырабатывать их, как на фабрике”.

То есть нынешние, которые все могут в Минске и ничего — в Праге, хотят подготовить себе таких же наследников. Вернее, наштамповать.

Совершенно понятная философия жизни. Но получится ли?..
Минск, Белоруссия