Последние дни Василя Быкова :: Хартия'97 :: Новости

19 июня Василю Владимировичу исполнилось бы 80 лет. Он ушел от нас 22 июня. И опять было воскресенье, как тогда, в 1941-м.

“Вы напомнілі мне маё здаровае мінулае”

9 июня Быков лег в НИИ онкологии и медицинской радиологии. 11 июня стало известно: Василь Владимирович чувствует себя день ото дня хуже. Врачи не могут ручаться, что он доживет до дня рождения…

16 июня. Думая, как бы хоть немного поддержать Быкова, решил позвонить российским писателям, преимущественно его старым друзьям. Дозвонился до Лазаря Лазарева, Валентина Оскоцкого, Григория Бакланова, Фазиля Искандера. С кем-то поговорил, кто-то, попросив перезвонить, чуть позже надиктовал свои поздравления-пожелания Быкову.

17 июня. Вместе с Бородулиным и Буравкиным поехали в Боровляны… Василь Владимирович лежал в палате один. Очень тепло поздоровались. Бородулин и Буравкин передали приветы ото всех родных и близких. Затем Геннадий Николаевич рассказал, что ездил по родным местам — народ всюду беднеет… Позже и Василь Владимирович неожиданно вспомнил (из-за бородулинского кота Мирона), что у них тоже был кот — “Здаравенны кацяра!” — уточнил Быков. Как только стает снег, уходил. Возвращался только перед морозами. Однажды принес зайца, но тот оказался таким большим, что кот не смог затянуть его на чердак… Потом Василь Владимирович вдруг вспомнил: а была еще кура… через паузу — “Раба! Несла самыя лепшыя ў свеце яйкi…» Но мы их не ели, рассказывал Василь Владимирович, отец носил продавать, за 5 рублей. За вырученные деньги многое можно было купить. Но потом Рябу унес коршун…

На замечание Буравкина, что хорошо в такую погоду в больнице лежать, Быков ответил, что и не знает, какая погода, потому как не встает. Однако ни на что он ни тогда, ни позже не жаловался. Лишь однажды, еще в самом начале нашего разговора, признался:

— Думаў, што сканаю…

Быков обладал удивительной, прямо-таки суровой выдержкой. Одному Богу известно, чего на самом деле это ему стоило.

Буравкин принес газеты. Василь Владимирович тут, в больнице, по-прежнему читал… Затем я попросил об автографе для Натальи Александровны Адамович. Быков написал: “Мілай Наташы Адамовіч ад хворага Быкава з пажаданьнем не хварэць!”…

Когда примерно через час думали уходить, Василь Владимирович неожиданно сказал: “А вы, Сережа, наверное, хотите сфотографировать?” — и затем грустно пошутил: “Фотография на смертном одре”. (Позже Буравкин заметил: “Васіль — мудры чалавек, ён разумеў, што сыходзіць, таму і прапанаваў зрабіць гэтыя здымкі”.)

Уже на прощание Василь Владимирович сказал:

— Вы напомнiлi мне маё здаровае мiнулае.

Врачи говорили, что опасения, что Быков не доживет до дня рождения, уже практически нет: после курса химиотерапии печень стала резко уменьшаться. Однако проблема в том, что печени-то уже почти не осталось. К тому же началась интоксикация организма. Вдобавок — сердечная недостаточность. Положение спасли тогда кардиологи. Кризис — Быков мог умереть в эти дни — миновал. Предполагалось, что если ему не станет хуже, в конце июня его на две недели выпишут домой. Затем — снова курс лечения. Правда, говорили врачи, поймите, что спасти Быкова мы уже не сможем. Задача-минимум — чтобы он дожил до сентября. Хотя это может произойти в любой день.

“Гордость солдатского братства”

17 июня. Дозвонился Борису Васильеву и Даниилу Гранину, уже в ночь на 19-е получил e-mail от Владимира Войновича — всё с пожеланиями Быкову скорейшего выздоровления.

19 июня. В Боровляны ехали большой делегацией: Рыгор Буравкин, Геннадий Бородулин, Анатолий Вертинский, Сергей Законников, Анатоль Кудравец, Валентин Болтач. Ехали с васильками и тремя розами цвета национального стяга — двумя белыми и красной…

Ирина Михайловна встретила печальным сообщением: Василь всю ночь не спал… Быков лежал на боку, дышать ему было очень тяжело. Это не чувствовалось — это было видно. Обострилась бронхиальная астма. Все наши цветы и те, что уже были в палате, тут же вынесли.

Приехавшие по одному подходили к Василю Владимировичу, пожимали руку и приветствовали его. Бородулин передал рисунок своей внучки Доминички. Быков похвалил: «Добры малюнак!»… Разлили спиртное и, спросив разрешения у именинника, выпили за его здоровье. В знак солидарности и поддержки он поднял обе руки…

Потом я отдал полосу будущего номера «БДГ», в котором с днем рождения Быкова поздравляли и желали ему выстоять Г.Бакланов, Л.Лазарев, В.Оскоцкий, Д.Гранин, Б.Васильев, В.Войнович, Ф.Искандер. Материал назывался «Гордость солдатского братства». Здесь же было и бородулинское «Слово про друга» «Адчуй сябе вольным…». Затем я предложил послушать одно приветствие, записанное на диктофон (хотя первоначально думал поставить все). Услышав баклановский голос, Василь Владимирович тяжело задышал. Буравкин едва не рванулся к диктофону. Однако остановить запись не решились. И, наверное, правильно — через какое-то время Быков лег на спину и закрыл глаза тыльной стороной руки. Выражение лица у него было печальное, особенно, когда Бакланов говорил:

— …Я знаю, что ты болен, я знаю, что 19-го — твой день рождения. И я хочу, чтоб ты встретил его, и чтоб тебе стало полегче, и чтоб ты выздоровел…

Уже окончательно прощаясь с нами, Василь Владимирович опять поднял обе руки… Позже Буравкин вернулся в палату. Ирина Михайловна рассказала, что после сегодняшней ночи Василь думал, что это — все. Он уже мало во что верил. Поэтому она попросила Буравкина, как давнего друга, все напрямую Василю рассказать. Геннадий Николаевич, вернувшись, сказал, что через неделю его выпишут домой на две недели (на это Быков отреагировал: «Аж на два тыдні? А на тры?»), потом — снова в больницу и — новый курс. «Кали ён будзе ўдалым, мы яшчэ доўга будзем бачыцца”, — сказал тогда Буравкин.

В этот же день в Боровляны приезжали Валентин Тарас, Александр Дракохруст, Михась Тычина и Андрей Дынько. Однако поговорить с Быковым им не удалось. Михась Тычина сегодня вспоминает:

— В приоткрытые двери мы заметили, что Василь Владимирович спит. Вышедшая из палаты Ирина Михайловна сказала, что он утомился, только что были врачи, делавшие переливание крови, уже второе за день… Потом мы по одному заходили — чтобы посмотреть на Василя Владимировича и, может, уловить момент, когда он откроет глаза, чтобы поздороваться. Однако, когда я заглянул в палату, Василь Быков спал на боку как маленький хлопчик — подложив кулачок под щеку…

22-е

На следующий день Василя Владимировича перевели в реанимацию — на выходные лечащие врачи не приходят, остается только дежурный врач. Впрочем, явного ухудшения здоровья еще не было. В субботу, как говорят врачи, Быков чувствовал себя нормально. В Боровляны в тот день приезжал Владимир Колас из Белорусского гуманитарного лицея. И лишь на следующий день, в воскресенье, Василь Владимирович преимущественно спал.

Одним из последних у него был сын Сергей, впоследствии вспоминавший, что отец спрашивал о его работе, о внуке… Потом уже в газетах писали, будто последняя быковская просьба была: «Стамiўся я тут. Адвязiце мяне дадому». Но, как свидетельствует Сергей Васильевич, об этом отец просил несколькими днями раньше…

Клиническая смерть наступила в 20.10. Через сорок минут врачи констатировали, что Василя Быкова больше нет…

…Один из давних быковских товарищей — «известинец» Эдуард Поляновский написал потом:

«Всевышний распорядился так, что бывший лейтенант Василь Быков, почти погибший на войне, но не погибший, всю свою жизнь посвятивший фронтовой прозе — ее еще называли «лейтенантской прозой», — скончался именно 22 июня, вечером. И опять было воскресенье, как тогда, в 1941-м».

Племя терроризировал Дракон

То хватал в поле молодых девушек, да и парней; то подчистую вытаптывал посевы; то хижины рушил. А то насылал на племя свой драконовский мор – и тогда в поле ничего не вырастало, племя было обречено на лютый голод. Как защититься от этого звероящера – не знал никто. Правда, издавна было заведено приносить ему жертвы…Жертвой его не называли – величали ласково и уважительно Героем...

На капище ему ставили памятник – высоко спиливали самый толстый дуб и из огромного пня высекали человеческую фигуру.... Таких пней-идолов на капище за годы набралось уже несколько дюжин – срубленные дубы, грубо, но выразительно украшенные человеческими лицами.

... Парень Ким действительно был самым сильным и, возможно, самым смелым среди юношей племени. И еще он очень хорошо пел. Наверное, именно поэтому, когда возникла необходимость в очередном жертвоприношении, выбор старейшин пал на него.

…Радовались родители Кима, двое его младших братьев, которым посчастливилось стать родными братьями Героя; и они в свое время готовились последовать его примеру. Радовалась возлюбленная Кима. Хотя разлука – дело нелегкое, но ведь это разлука не с кем-нибудь – с Героем! Только мать Кима не чувствовала большой радости, но ведь это – мать...

...Последняя жертва, кажется, была принята Драконом (видимо, Ким пришелся по вкусу, выбор старейшин оказался правильным), нападения на племя прекратились...

..И вдруг однажды, на исходе дня в селении появился Ким.

Был он худым, ободранным, босым, но все с тем же мечом в ножнах, что вручили ему старейшины. Ким сообщил, что убил Дракона.

...Внезапное возвращение Кима потрясло все племя, но особенно – семью и родственников Героя. Мать сначала обрадовалась, но потом испугалась этой своей радости. Отец схватился за голову. Братья Кима его возненавидели – это ж надо уничтожить свое и их геройство, взлелеянное за год! Возлюбленная помрачнела – она чувствовала себя обманутой: любимый был героем, а стал бог весть кем.... От него все отреклись.

Предстояло выбрать одно из двух – либо Герой, либо его памятник. После непродолжительной дискуссии решили, что памятник все же дороже. …Дракон тоже исчез, похоже, и впрямь был убит, о нем постепенно забыли.

Так же, как и о Герое Киме.

2002 г.

P.S.

Притчу “Герой” Василь Быков написал в 2002 году – за год до кончины. В архиве писателя, о существовании которого кроме близких Василя Владимировича не знал никто, обнаружилось не одно еще никогда не опубликованное сочинение. Самые последние написаны в непривычном для поклонников Быкова жанре притчей.

Последние полгода этот неизвестный архив публикуется в журнале “Дзеяслоў”. В десятом номере журнала выходят четыре притчи писателя. Мы публикуем отрывки из “Героя” в переводе на русский язык. Белоруссия