Партизаны выходят из леса :: Хартия'97 :: Новости

7 апреля фильм «Оккупация. Мистерии» был запрещен к публичному показу в Беларуси решением Государственного регистра киновидеофильмов и киновидеопрограмм. Запрет был обоснован следующим образом: «Трактовка партизанского движения в этом фильме противоречит истинной правде, может оскорбить чувства ветеранов войны и оказать негативное влияние на воспитание подрастающего поколения и молодежи». Неизвестно, «противоречит» фильм, или кого-то «оскорбляет», но история распорядилась следующим образом: фильм «Оккупация. Мистерии» вошел в конкурсный список Московского кинофестиваля, а его режиссер, Андрей Кудиненко, проснулся знаменитым. Сегодня он отвечает на вопросы журналистов на Московском кинофестивале, а накануне отъезда дал интервью сайту charter97.org

– Как появилась идея «Оккупации»?

– Идея появилась у меня и Александра Кочана, который стал автором сценария. Мы с ним смотрели фильм Турова «Через кладбище» и решили, что неплохо было бы снять фильм о войне, взглянув на нее сквозь призму оккупированных территорий, но только сделать это современным языком. Хотелось, чтобы в фильме были самогон, сало, партизаны – в общем, вся атрибутика момента, но поданная с постмодернистской иронией.

Вначале это была десятиминутная короткометражка, которая позже вошла в фильм в виде новеллы «Адам и Ева». Когда эта часть была готова, мы стали показывать ее разным людям – кому-то нравилось, кому-то – нет. Потом появились еще две части, и в итоге мы объединили все три части одним героем. Новеллы идут в обратном порядке – этот прием не оригинален – до нас подобным образом строили канву сценария многие режиссеры: Тарантино, Джармуш, Кесьлевский, Иосилиани.

– Из каких средств формировался бюджет фильма?

– Бюджет фильма очень условен. Первое, что у нас появилось – это услуги студии «Навигатор», которую, кстати, не так давно выгнали с «Беларусьфильма». Мы долго планировали сделать совместную игровую картину. Потом подключилась техника молодежной студии «21». Если говорить коротко – собрали с миру по нитке.

– Сколько понадобилось времени для завершения картины?

– Первая новелла была снята в 2001 году, а потом два года мы искали средства на продолжение. Завершили работу летом 2003 года.

– Что вам особо доставило удовольствие в работе над фильмом?

– Я получил огромное удовольствие от работы с Колбышевым, исполнившим главную роль, от того, как работал Толя Кот... Еще, наверное, от того, что фильм все-таки удалось закончить.

Пожалуй, стоит особо порадоваться тому, что над нами не висело дамоклова меча какого-нибудь худсовета, а все работавшие над фильмом люди были вменяемыми и адекватными.

– Была ли конкуренция среди актеров, и были ли проблемы с поиском артистов на какие-то роли?

– Одна из проблемных ролей, на которую мы долго искали актрису – это роль матери во второй новелле. В итоге, с этой работой очень хорошо, на мой взгляд, справилась Алена Сидорова. А вот с парой немцев из этой новеллы проблем не было: на одну роль абсолютно подошел Андрей Курейчик, а второй актер – это человек, который помогал нам с немецким обмундированием. У него всю жизнь была мечта сыграть немца, – вот мы эту мечту и воплотили.

На роль Якова у нас была договоренность с одним из студентов, но он отказался по религиозным убеждениям – не хотел участвовать в убийстве человека даже по роли. Любопытно получился образ Толи Кота: ему приклеили усы, а художник по костюмам забыл снять с него кожух – в итоге Толя стал выглядеть таким серьезным крепким мужчиной.

– Как появилась возможность принять участие в конкурсе Московского кинофестиваля?

– Кинокомпания «Линия кино», которая занимается дистрибуцией арт-кино, заинтересовалась приобретением прав для издания нашего фильма на DVD. По их традиции, в московском клубе «16 тонн» состоялась презентация фильма. Там присутствовал человек с Московского кинофестиваля, который и предложил нам поучаствовать в фестивале. К тому времени кампания «НТВ-плюс» купила права на показ, и нам пришлось в срочном порядке останавливать процесс проката ради участия в МКФ.

– Почему, на ваш взгляд, сегодня в нашей стране знак минуса ставится на всем, что соответствует международному контексту и имеет активный интерес за пределами страны?

– С одной стороны, есть ситуации схожие с историей Андрея Курейчика, когда признание в Москве обеспечивает внимание и заискивание в Беларуси. Это, на мой взгляд, происходит из-за привычной оглядки на бывших «старших братьев». С другой стороны, если говорить о кинематографе, вся история «Беларусьфильма» – это история отшибания голов, выбивающихся из общего ряда. И примеров здесь достаточно: по сути был задавлен талант Валентина Виноградова – самой яркой личности в истории кино шестидесятых годов; отсюда был изгнан Валерий Рубинчик; здесь пытался работать Александр Сокуров, но вынужден был уехать; Каневский, который в Каннах получал призы....

Все наши «признанные мастера» грешили тем, что душили таланты. Может быть, в их транскрипции – это и есть нормальный творческий процесс конкуренции....

– Какую критику довелось услышать в адрес фильма?

– В Беларуси больше довелось услышать положительной критики, в Москве – разной. Мнение Плахова: «Фильм несовершенен, чувствуется недостаток профессионализма». Другой критик, Олег Ковалов, высказал мнение, что «это фильм уникальный». Газета «Рэспублiка» опубликовала статью под названием «Молодые постигают войну», где говорилось о том, что «эта картина является пасквилем на нашу жизнь». Какое из этих мнений является правдой – никому неизвестно.

Но мне уже хочется снимать следующее кино, – устал слушать мнения о старом фильме. Я прекрасно знаю, что в нем есть недостатки, но также знаю, что многие из них связаны с острой нехваткой средств.

Нам очень хотелось, чтобы готовый фильм увидел Василь Владимирович Быков. Мы закончили работу 22 июня. Мне позвонил режиссер озвучания и сказал, что можно отвезти ему кассету, но к тому моменту я уже знал, что Быков умер. Мы немного не успели.

– Что смешного происходило во время съемок?

– Веселого было много. Однажды Андрей Курейчик приболел и Саша Кочан «по дружбе» дал тому какой-то антибиотик. На следующий день Андрей опух, но мы все-таки продолжили съемки. А на фестивале в Роттердаме нас спрашивали о том, как нам удалось так хорошо сделать Курейчику грим – распухшие губы и щеки?

Еще была смешная история с Денисовым, актером Купаловского театра. Он без двадцати семь вечера, когда мы снимали за городом, вспомнил, что у него спектакль в семь часов. По сюжету его как раз вели на расстрел, когда он вспомнил про спектакль. Его быстро посадили в машину и довезли в Минск. Он выскочил на Октябрьской площади в шинели и с вещмешком, и прямиком направился в Купаловский театр. Наверное, прохожие, видевшие в тот момент Денисова, на время почувствовали себя в сороковых годах.

– А что было грустного?

– Грустно, что закончился съемочный период. Многие его боятся, а я очень люблю. В него тяжело войти, но во время съемок получаешь настоящее наслаждение.

– Какой проект станет следующим и каковы возможности его реализации?

– Возможности реальны, хотя и не так скоры, как хотелось бы. Это фильм о Новом свете – о Вершалине. Интрига сюжета в реальной истории, когда в Западной Беларуси пытались построить земной рай, но эта история закончилась началом Второй мировой войны... Двадцатый век – это век подмены сознания и век изменения мира. В истории Вершалина есть все – сумасшествие и гениальность, смех и трагедия...

– Не остановится ли этот проект из-за недостатка средств?

– Надеюсь, что нет. Сегодня есть заинтересованность в этом проекте у россиян и у поляков. Бюджет этой картины будет не менее трех миллионов долларов. Хочется масштабной и качественной работы.

– Как на этот проект посмотрит белорусское министерство культуры?

– Они с удовольствием подключатся, чтобы сдавать в аренду павильоны, технику, костюмы... Так же, как они с удовольствием общаются с россиянами. Замминистра так и сказал: «Найдешь деньги – приходи к нам».

– На какой стадии сегодня находится новый проект?

– На стадии завершения сценария. Я собираю материал, отсматриваю натуру в Польше и Беларуси. Над этим проектом со мной работает сценарист Саша Зайцев. Для Зайцева – это труд жизни, как «Мастер и Маргарита» для Булгакова. И он растягивает эту работу, чтобы жизнь имела смысл.

Планирую продолжать работу и с Кочаном, но он сейчас женился и перестал писать. Хочу надеяться, что эта остановка временная.

– Разряженная атмосфера белорусской культурной среды мешает или помогает в работе?

– Она помогает на этапе становления, когда пытаешься заявить о себе, работая на голом энтузиазме. Но потом хочется «выйти из лесу», потому что долго там не проживешь, – организм изнашивается. Хочется больших проектов... да и гонораров тоже. Хочется чувствовать себя не партизаном, а представителем киноиндустрии.

Я пессимист по-поводу заполнения существующего здесь культурного вакуума, но очень хотел бы, чтобы случилось так, как планируют оптимисты: чтобы после трансформаций у нас сохранилось что-то уникальное, абсолютно отличающееся от усредненного стандарта.

– Будет ли у «Оккупации» дальнейшая фестивальная жизнь?

– Да, после Московского кинофестиваля нас пригласили в Иерусалим, потом фестиваль «Молодость» в Киеве. Планируем разговаривать с организаторами американского кинофестиваля в Сан-Дэнс.

– Если бы поступило предложение поехать на работу в Европу или Америку, каков был бы ответ?

– При нормальных условиях поехал бы – пусть предлагают. А так, насовсем, – не знаю. Я когда еду на фестиваль – на пятый день домой хочу, а приезжаю домой,… на третий день опять хочется уехать. Минск – опасный город, ловитель душ.

– Подпольная продажа фильма уже началась, и кто-то на этом зарабатывает. Не обидно?

– Пусть зарабатывают. Главное, что фильм распространяется. Раньше все звонили и спрашивали, где посмотреть фильм, а теперь все знают, где его можно купить.

– В эпиграфе фильма говорится, что «белорусы больше не существуют». Это на самом деле так?

– Также там говорится о том, что и белорусское кино не существует, – в этом есть определенная мера провокации. Но, наверное, раз белорусы снимают кино, значит, они все-таки есть.
Минск, Белоруссия