Олимпиада-2004: Машина, производящая пафос :: Хартия'97 :: Новости

Четыре миллиарда телезрителей наблюдают за открытием спортивного праздника, который имеет самые богатые традиции в мире. На протяжении двух недель большинство людей на планете будет интересоваться синхронным плаванием, марафоном и конным спортом. С помощью Олимпиады человечество воплощает в жизнь идеальное представление о самом себе. Мы все хотели бы стать такими, как олимпийцы - немного капризными, но веселыми, жаждущими победы, но мирными, патриотичными, но толерантными, и, к тому же, красивыми и вечно молодыми. А телевидение донесет эту прекрасную иллюзию до самой последней юрты.

Однако в год возвращения Олимпийских игр на греческую землю, где они зародились, на повестке дня оказалось ни много, ни мало будущее Олимпиады. Тень 11-го сентября накрывает Афины. Олимпиада - самое массовое мероприятие на планете, и на поддержание двухнедельного олимпийского мира - по крайней мере, в местах проведения соревнований - уходят колоссальные деньги. Более 70 тысяч полицейских, солдат и сотрудников спецслужб будут защищать 22 тысячи атлетов и зрителей, которые придут на них посмотреть.

В небе над Афинами кружат самолеты-разведчики НАТО. На земле самая современная в мире система безопасности регистрирует любое подозрительное движение на этом празднике динамики. Если кто-нибудь, будь то исламские террористы, греческие анархисты или псих-одиночка, все же сумеет организовать теракт, то олимпийские традиции прервутся на десятилетия. Более высокий уровень безопасности обеспечить невозможно, а если так, то какая страна рискнет взять на себя проведение подобного мероприятия?

В этом случае под угрозой окажутся также все остальные соревнования подобного масштаба, например чемпионат мира по футболу в Германии. Там, наверно, обеспечить безопасность будет еще труднее. Футбольное первенство длится дольше, чем Олимпийские игры, а матчи проходят по всей стране. В какую сумму обойдутся в этом случае четыре недели обманчивого спокойствия?

Однако даже самые бесстрашные люди уже на смогут в полной мере насладиться красотой состязаний. Если церемония открытия неизменно сопровождается фейерверком, то начало соревнований не обходится без обвинений спортивных чиновников в коррупции. При проведении столь дорогостоящих мероприятий обеспечить полную чистоту невозможно. Чтобы уменьшить количество грязи, президент Международного олимпийского комитета Жак Рогге пообещал сократить продолжительность Игр. Однако из этого ничего не вышло.

Подготовка к нескольким дням большого спорта держит будущих стран-хозяек на взводе в течение, как минимум, десяти лет. В дальнейшем робкий вопрос по поводу того, будет ли все построено в срок, станет элементом не только греческого фольклора. Большинство стран и городов уже давно отказались от попыток проведения такого мега-мероприятия.

Плюс ко всему, современная чума Олимпиады - допинг - приобретает характер эпидемии. Пока в Афинах раздают первые золотые медали, спортивный мир продолжает выявлять настоящих победителей Сиднея. До сих пор, спустя четыре года, не удалось разоблачить и дисквалифицировать всех, кто принимал запрещенные препараты на предыдущих Играх. При этом речь идет не о штангистках, тщательно скрывающих растительность на лице. Скандал коснулся самого сердца Игр - легкой атлетики. Его жертвами стали не какие-нибудь статисты, приехавшие на Олимпиаду исключительно ради участия, а самые настоящие суперзвезды, в первую очередь из США.

Оптимисты утверждают, что многочисленные скандалы свидетельствуют об улучшении системы допинг-контроля. Пессимисты считают, что сегодня спортсмены поголовно принимают запрещенные препараты. Как бы то ни было, все рекордные достижения оказались под подозрением. Никогда еще в канун Олимпиады о суперзвездах не говорили так мало. Им больше не доверяют. Каждому рекордсмену приходится привыкать к вопросам о том, какой аптеке он обязан своими достижениями.

При этом просвещенная публика давно смирилась с тем, что определенные мировые рекорды, установленные еще до начала эпохи систематических проверок, уже никогда не будут побиты. Например, 10,49 секунды, которые Флоренс-Гриффит Джойнер показала на стометровке. Рекорд на все времена, за который красивая спортсменка, судя по всему, заплатила собственной жизнью. В 1988 году олимпийская чемпионка скончалась в возрасте 39 лет при невыясненных обстоятельствах.

Вся эта скверна уже давно стала частью Олимпийских игр, превратившись в некое подобие 29 вида спорта. Может быть, поэтому греки с таким подозрением относятся даже к своему величайшему празднику всех времен и народов. За день до начала Олимпиады не было продано еще и половины билетов.

Однако остальная часть мира все еще верит в ценности своей эрзац-религии. Археологи могут сколько угодно твердить о том, что мы имеем дело с современной фальшивкой по мотивам древнего мифа. Мы просто не хотим, чтобы нас расколдовали. Интересно, только, почему?

После краха идеологий спорт заполняет возникший вакуум в сердцах и душах людей. Теперь это не просто шоу, которое помогает нам выносить утомительное однообразие быта. Разговоры о спорте становятся все более сложными. В этом контексте упоминаются различия в национальных менталитетах, патриотизм, образование, достижения, элита, готовность сражаться и способность страдать. Все эти темы определяют течение общественно-политической дискуссии.

В постиндустриальных странах Запада спортсмены - это не столько звезды и объекты поклонения, сколько примеры для тех, кто занят поисками себя. В фитнес-центрах, с книгой о диетах под мышкой, люди готовятся к борьбе за распределение благ, которая становится все более жесткой.

Гонка за медалями, в которой участвуют спортсмены с красивыми телами, - это отражение наших сражений за хорошую работу и успех у представителей противоположного пола. Олимпийцы и наблюдающая за ними публика - это индивидуальные предприниматели, балансирующие между триумфом и катастрофой, между выплатой дивидендов и пособием по безработице. Однако, в отличие от немецкой реформы рынка труда, Олимпиада оставляет возможности для утешения проигравших.

На Играх даже аутсайдеры сохраняют величие. Кто сегодня вспомнит имя победителя в заплыве на сто метров свободным стилем в Сиднее? Никто. Зато никто не забыл Эрика Мусамбани из Экваториальной Гвинеи, который стал самым медленным пловцом на этой дистанции за всю историю Олимпийских игр.

Эпизоды из мира спорта могут послужить материалом для создания не только национального, но и международного эпоса, потому что спорт - это единственный язык, соединяющий народы. В этом состоит также политическое значение Олимпиады. В 1936-м году в Берлине, в 1980-м в Москве, в 1984-м в Лос-Анджелесе спортсмены в массовом порядке становились заложниками политики. Теперь они делают политику сами. Они объединили Северную и Южную Корею (по крайней мере, на церемонии открытия Олимпиады). Они объявили вне закона нарушителя прав человека, который у себя на родине в Беларуси имеет право называться министром спорта. Следующие летние Игры в Пекине покажут, насколько сильна в действительности Олимпиада, и может ли великая машина по производству пафоса реально изменить мир.

Олимпиада превратила Афины в более красивый и приятный для жизни город. Все-таки Игры - это не только тяжкое бремя для организаторов, но и проект, способный окрылять, предвестие чего-то, что можно создать при наличии подлинного стремления. Поэтому Германии стоит продолжать борьбу за право проведения Олимпийских игр - при условии, что немецкие политики сумеют, наконец, преодолеть свою мелочность. После банкротства Берлина и Лейпцига только один город сохраняет реальные шансы - Гамбург. И мы говорим так не только потому, что здесь находится наша редакция.

Перевод Владимир Иванов , ИноСМИ.Ru Белоруссия