Олимпийцы проигрывают аграриям :: Хартия'97 :: Новости

После того как благородные идеалы Пьера де Кубертена очутились на белорусском информационном поле, среди спелых колосьев и тарахтящих комбайнов, с ними произошла странная трансформация. Государственные масс-медиа начали болеть за олимпийскую сборную еще до того, как был определен ее состав. И болели так, что, похоже, сглазили олимпийцев.

Представьте себе зимний полдень на стадионе в Афинах. К колыбели олимпийского движения подходит увешанный государственной символикой РБ человек с выраженными славянскими чертами лица. Пришедший садится на скамью, отхлебывает из припасенной бутылки пару глотков мутного отечественного пива, после чего начинает интенсивно махать флагом, шарфом и прочими аксессуарами, украшенными дорогими всем нам цветами, рвать на груди майку с эмблемой белорусского НОК, яростно скандировать: «Вперед, Беларусь! Судью на мыло!» и т.п. Персонал принимается объяснять: мол, до Олимпиады еще - как от Афин до Минска. Но утихомирить энтузиаста не удается: он продолжает горланить и топать… Вот вам и весь отечественный агитпроп.

Самый роковой из белорусских прогнозных показателей - 25 олимпийских медалей - был столько раз озвучен в эфире и в печати, что у обывателя сложилось искреннее, но превратное представление: белорусским олимпийцам остается только, навьючившись баулами, долететь чартерным рейсом до Афин, загрузиться наградами и вернуться на родину. 25 медалей стали аксиомой.

История одной цифры

Впервые словосочетание «25 олимпийских медалей» прозвучало не как прогноз, а как наказ в конце января 2003г., при назначении Юрия Сивакова на пост министра спорта и туризма. К словам главы государства у нас относятся с особым трепетом, посему еще не просохли чернила на указе о назначении, а роковое число «25» уже украсило газетные заголовки и выпуски теленовостей.

Юрий Леонидович в отличие от штатных запевал агитпропа выполнял все поручения главы государства творчески и в срок, не стесняясь задумываться о них вслух. Вот и тогда, полтора года назад, генерал задавался риторическими вопросами: «Не развяжется ли у нас пупок, выполняя это обязательство? 25 медалей в Афинах, хоть расшибись, Сиваков, генерал-полковника получишь. Инфаркт - да, инсульт - да, насчет третьей звезды - не знаю. Но это ли главный приоритет?» Вопросы так и остались риторическими: как человек служивый, Сиваков взялся за дело ревностно и самоотверженно.

Спортивные чиновники отзываются о генерале с уважением: дескать, сделал все, что мог, в победу верит, но иллюзий никогда не питал. Еще в апреле этого года на встрече со студентами и преподавателями высшей школы туризма БГЭУ Юрий Леонидович объяснял аудитории: «Очень часто звучит целеполагание - 25 медалей. Мы это почему-то воспринимаем буквально. Надо понимать принцип работы нашего президента: требуй невозможного - получишь максимум. Это трудный принцип для исполнителей. Многие не выдерживают, раньше времени сходят с дистанции. Но строятся дворцы республики, вокзалы, дороги, расцветает Минск, другие города…» И когда Сивакова не пустили в расцветшие накануне Олимпиады Афины, наверное, наибольший урон понес все-таки белорусский принцип требовать невозможного, а не сам министр или вся сборная.

На минувшей неделе пресс-секретарь Минспорта Анатолий Артемьев еще раз подтвердил, что «План-25» - плод пропагандистской, а не спортивной арифметики: «Плана» по медалям в министерстве никогда не существовало, но есть прогнозные показатели. Они определяются с учетом специфики подготовки спортсмена, его профессионального роста, результативности выступлений других спортсменов и т.д. Такие прогнозные показатели ведутся не только у нас, но и в других странах. Но у нас, к сожалению, по неведению или умышленно часто их называют планом». Насчет неведения сильно сказано, подозреваю, что к истине ближе вторая версия… Так что для тех, кто занимается спортом или руководит им, цифра «25» изначально была не более чем благоприятным прогнозом из области сокровенных грез.

Политика под пятью кольцами

Беларусь, наверное, единственная страна, где олимпийские победы так буквально приравниваются к политическим и экономическим. Но политическое значение нынешних Олимпийских игр изначально было не только стратегическим, но и тактическим. На носу целый ряд серьезных событий - начиная от 50-летия Александра Лукашенко до парламентских выборов, а то и референдума о третьем сроке. Поэтому каждая олимпийская медаль обретает дополнительный вес. Тем более после объявленного главой государства соревнования между спортсменами и крестьянами. Очень сложно определить точный агроэквивалент одной медали: по первоначальным прогнозам (6,5-7 млн. т против 25 медалей) медаль «весила» 260-280 тыс. тонн зерна, на утро субботы, 21 августа (5,75 млн. и 7 медалей), - около 820 тыс. тонн. С другой стороны, достоинство у медалей разное - золото, бронза, серебро… Нет, логичней, чтоб итоги поединка подвел его вдохновитель и инициатор - глава государства.

Вне белорусского информационного поля все наши медали и регалии куда менее весомы: представление о стране в современном мире формируют не удачно брошенные молоты и ядра, а реальные шаги в политике и экономике. Беларусь - не Советский Союз, за спиной которого на любой олимпийской арене маячили более или менее внятная, хотя и архаичная идеология, четкие геополитические интересы, стадо верных сателлитов и частокол ядерных ракет. Не те масштабы, да и цели не те. Но руководство страны меряет международный вес спортивных достижений еще советским аршином. Как обмолвился на юбилейной пресс-конференции Александр Лукашенко, «когда свой человек слушает гимн, на флаг смотрит и у него слезы текут - это счастье для народа. Но когда гражданин другой страны слушает наш гимн, надевает нашу майку и слезы у него текут - это вдвойне счастье». Чтобы чужие слезы текли по нашей майке, одних спортивных успехов мало. А паблисити у страны, мягко говоря, еще то.

Если бы олимпийцы привезли из Афин 25 медалей, поводов для радости всего белорусского народа и его бессменного лидера, естественно, было бы больше. Как и поводов для пропагандистских лозунгов, статей и телесюжетов. Но едва ли попытки сделать агитационный гешефт на олимпийских медалях сказались бы на предстоящих политических баталиях: для большинства населения тема «спортивной сверхдержавы» уже обрыдла - в отличие от самого спорта…

Агитпроп без допинг-контроля

Патриотизм болельщика - чувство естественное и закономерное. Нужно очень постараться, чтобы хоть чуть-чуть притушить это чувство. В отличие от олимпийцев отечественный агитпроп не проходил допинг-контроль, поэтому начал предолимпийскую PR-кампанию с явной передозировки. Получалось, что болеть надлежит за 25 медалей, а не за конкретного спортсмена, команду или даже страну. К тому же, если вас призывают, убеждают, уговаривают и даже приказывают болеть, возникает нормальное желание «выздороветь». Итоги не замедлили сказаться: электорат реагирует на успехи отечественного спорта в Афинах куда менее экспрессивно, нежели в Сиднее или Солт-Лейк-Сити.

В первые дни игр, когда выяснилось, что медалей наверняка будет меньше, причем существенно, за играми следили с черным юмором и белым скепсисом: «Опять облажались… Может, еще подтянутся?» После первых медалей, и особенно после золота Игоря Макарова, тон стал более оптимистичным, однако в целом белорусский спортивный патриотизм дал небольшую, но симптоматичную трещину. А ведь предупреждал Юрий Сиваков задолго до Олимпиады: «Нам нужен спорт, который, прославляя государство, не наносит вред его генофонду», в том числе и безудержной промывкой мозгов.

С открытием Олимпиады вброс информационного допинга достиг апогея. «Олимпиада - это святое», «Рекорды в Афинах - рекорды на полях» (ОНТ), «Наши в Афинах прогрессируют с каждым днем», «Первое олимпийское золото Беларуси - сенсация Олимпиады» (БТ). Удивительная заставка Первого национального, иллюстрирующая ход «странного соревнования» между олимпийцами и аграрниками, наверняка войдет в историю. В сонных летних двориках Минска в первые дни игр можно было наблюдать показательные сценки - сосед вопрошал соседа: «У тебя «Евроспорт» идет? Слушай, так наши уже выиграли что-нибудь или нет? А то смотрел БТ и ни черта не понял…» Болельщики с советским стажем, помнящие не только вырвавшийся из глубины души эфирный мат Николая Озерова, но и дату его произнесения, недоумевали: «Почему они Новицкого так редко комментировать ставят?», весьма нелестно отзываясь об Инге Хрущевой.

Благодаря телетрансляциям с Олимпийских игр белорусы узнали, что Афины - пыльный, вдоль и поперек коррумпированный город, со зловещими кондиционерами, недостатком мяса в меню наших олимпийцев, рассматривающими порносайты волонтерами и устраивающими пожары супругами Ангелопулос-Даскалаки. Среди причин, помешавших белорусским олимпийцам победить в тех или иных дисциплинах, ТВ называет и невезение, и вес, и пристрастное судейство, и несчастливый жребий, и вмешательство загадочной «небесной канцелярии», на которую оно обычно ссылается в сюжетах об уборке урожая. Не названа лишь одна - информационно-психологический прессинг, которому подвергает спортсменов сама же пропагандистская машина, указывая на установленный рубеж в 25 медалей, доверие президента и «золотую нить в лавровом венке».

Спортсмену, как и болельщику, не нужно объяснять, что именно он должен делать, особенно под руку. Тогда и наград будет больше. Наверняка у многих отлегло от души, когда после первого олимпийского золота Игорь Макаров просто сказал в камеру: «Выходил бороться… И все вышло хорошо». Дай бог, чтобы такое случалось почаще. Белоруссия