Станислав Богданкевич: «Нынешняя стабильность — мыльный пузырь» :: Хартия'97 :: Новости

«Стабильность — мыльный пузырь. Особенно это касается положения в сельском хозяйстве. Официальная пропаганда кричит о возрождении села, об итогах «Дожинок». Чем гордимся? Последние четыре года мы завозим сельскохозяйственной продукции больше, чем вывозим. В этом плане я сошлюсь на авторитет нынешнего председателя Национального банка Петра Прокоповича. Это он заявил насчет последних четырех лет. По его данным, импортной сельхозпродукции на два миллиарда долларов больше, нежели экспортной. Только за прошлый год завезено продукции на 500 миллионов больше, чем вывезено. Об этом он сказал на совещании с правительством республики. Он обращал внимание, на что тратится валюта. По сути, на мертвое сельское хозяйство», -- сказал бывший глава Нацбанка Станислав Богданкевич в интервью обозревателю газеты «СН.Свободные новости плюс» Александру Томковичу.

— Помнится, примерно год назад президент назвал вас умным человеком в оппозиции. Ему тогда нужен был ваш авторитет, чтобы защитить белорусский рубль в игре с Путиным. Вас даже в какие-то консультанты звали. Чем все закончилось?

— Тем, что безналичный российский рубль пока не стал единым платежным средством (смеется).

Это нужно было Лукашенко. Когда ему не захотелось вводить российский рубль, то понадобилось мнение авторитетного человека, который так думает, и он вспомнил обо мне.

Моя позиция была и остается такая. Для того чтобы перейти на чью-то валюту, нужно сначала унифицировать законодательство, создать однотипные экономические условия. Только после этого можно думать о переходе, хоть на российский рубль, хоть на евро. На мой взгляд, нецелесообразно даже обсуждать этот вопрос. Нужно отложить обсуждение лет эдак на десять. Жизнь покажет, с кем нам интегрироваться: с Россией или Европой. Есть такие вопросы, которые мы должны решить сами. Это проблемы рыночной экономики, снижения налогов, ценообразования, конкуренции и т.д.

Например, в России налоги ниже, чем у нас, на 9—10 пунктов, все наши товары будут автоматически дороже российских аналогов, если у нас будет одна валюта. Беларуси это невыгодно.

Или другой пример. В Москве можно зарегистрировать предприятие за несколько дней. У нас нужно минимум три месяца.

В России нет никаких ограничений по уровню рентабельности. У нас власть смотрит, чтобы у бизнеса не было слишком больших доходов.

Подобных моментов немало. Россия многое переняла у стран Европы. Думаю, нам полезен этот опыт, независимо от того, с кем мы будем интегрироваться.

— Опять объявлено, что с 1 января 2006 года будет введен безналичный российский рубль. Что вы по этому поводу думаете?

— Думаю, Лукашенко по-прежнему играет. Никакой подготовительной работы не проводится. Имею в виду реформу экономики. Нужно изменить законодательство, осуществить приватизацию, акционирование, отказаться от льгот отдельным предприятиям.

Нам в любом случае невыгоден переход на российский рубль. Это слабоконвертируемая валюта, такая же, как и белорусская. С ней «не поедешь» в Китай, Америку или европейские страны. Нужно обменивать на доллары или евро. Спрашивается, какая нам выгода?

Кроме того, основой устойчивости российского рубля являются высокие цены на энергоносители. Прежде всего, на нефть. Если вдруг цены резко снизятся, рубль рухнет, ибо в России не создана настоящая эффективная экономика.

Я только вернулся из Москвы. И что я там увидел? В магазинах продаются в основном иностранные товары. Я не говорю о продовольствии, речь о «тряпках»: рубашках, костюмах и тому подобном. Как зайдешь в магазин — многое иностранного производства. Россияне живут за счет продажи нефти и газа. А что делать, если вдруг произойдет обвал? Сразу же будут большие неприятности, и я не понимаю, зачем белорусам это нужно.

Даже если товарооборот с Российской Федерацией такой большой (экспорт 49 процентов, импорт около 70), то экономических выгод в привязке к рублю немного. Нужно так «привязаться», чтобы в любой момент можно было «отвязаться».

Если рассуждать чисто теоретически, на минуту забыв о ценностях суверенитета и независимости, нам выгоднее было бы просто войти в состав Российской Федерации и, естественно, на российскую валюту. Тогда бы Россия дотировала нас как субъект, как, например, Смоленскую и Брянскую области. Бюджет страны нам выделял бы деньги, полученные от продажи нефти.

А так мы только переходим на единую валюту. Зачем это РБ, не понимаю. У нас есть достаточно устойчивое для нынешней ситуации платежное средство, и мы вполне можем использовать белорусский рубль, например, перейдя на расчеты в национальных валютах. Сейчас практически все оплаты осуществляются в долларах США, что еще раз свидетельствует о неустойчивости российского рубля.

— Вы часто комментируете уменьшение ставки рефинансирования. Почему она уменьшается?

— Ставка рефинансирования снижается потому, что действительно происходит сокращение уровня инфляции. Во всем мире так. В тех же США в прошлом году ставка рефинансирования была всего 0,25 процента. Объясняется все очень просто: там инфляция практически равнялась нулю. Наблюдался парадокс: доллар падал, а инфляции не было. ВВП США бурно рос. Это в Европе рост был очень маленьким, а евро укреплялась. Казалось бы, все должно быть наоборот. Но это только казалось...

В Беларуси ставка рефинансирования все время была высокой, потому что уровень инфляции у нас высокий. В текущем году произошло снижение, но Беларусь по-прежнему всех обгоняет. В этом плане мы чемпионы. Показатель инфляции у нас выше, чем во всех странах Европы. Выше, чем в России, Украине, Казахстане...

Да, происходит снижение темпов роста цен, но это не заслуга стабильной экономики. Первопричиной является то, что по ценам мы вышли на мировой уровень (например, продовольственные товары у нас дороже, чем в той же Польше), а платежеспособность населения почти не растет. Мы достигли такой точки, когда цены можно повысить, но товаров никто не купит.

А рост денежной массы продолжается, следовательно, есть и инфляция. Только теперь это не так заметно, как прежде. Один год денежная масса выросла на 200 процентов, другой — на 88 процентов, третий — на 60. В прошлом году денежная масса выросла на 71,1 процента. Это по сравнению с предыдущим годом.

Денежная масса продолжает увеличиваться, но это сейчас происходит в определенной мере за счет роста вкладов населения, которые банки используют для кредитования промышленности и сельского хозяйства. То есть государство рискует сбережениями людей.

Иногда кредиты выдаются под выпуск нереализуемой продукции. На складах лежит непроданной продукции на сумму около двух триллионов рублей. И еще на сумму около восьми триллионов уже отгружено, но не оплачено. То есть отгружено неплатежеспособным покупателям. Таким образом, пять миллиардов долларов как бы заморожены. Это огромная расточительность.

Конкретный пример. Вот как работает в таких условиях Минский часовой завод. У него на складах запасы часов восьмимесячного производства. Продажи не идут, а часы клепают. Деньги не возвращаются, ибо нет выручки. Как завод живет? В условиях административного управления банками завод получает все новые кредиты. Снова закупается сырье, выплачивается зарплата. Словом, производство продолжается, но это путь в тупик. Все может закончиться дефолтом.

Я много говорю об этом в последнее время. Предвосхищая элементарный «перевод стрелок». Делают все бюрократы, а виноваты будут демократы.

Абсолютно ненормально, когда происходит подобное. В прошлом году ВВП Беларуси вырос на 6,8 процента, а долги экономики перед коммерческими банками увеличились на гораздо большую цифру. В сопоставимых данных — рост на 34 процента. Это официальные данные. Кому нужна такая стабильность?

— Насчет стабильности сейчас говорится много. Что в реальности происходит?

— Следует учесть, что произошло существенное обесценивание доллара. Поэтому, когда говорится, что в долларовом эквиваленте зарплаты растут, это не значит, что растет жизненный уровень.

Есть такое понятие: валовой продукт не по рыночному курсу доллара, а по паритету покупательской способности, учитывая реальные цены на товары потребления. Этот показатель высчитывается во всех странах мира, в том числе и в США.

Так вот, по этому показателю за весь период правления Лукашенко не произошло улучшения. Его попросту нет.

А это очень серьезный показатель. С ним работают весьма солидные международные организации. Например, ООН. Сравниваются разные страны, при этом используются только официально опубликованные данные.

За последнее время доллар обесценился по отношению к евро примерно на 40 процентов. Возьмите среднюю зарплату в 165 долларов и уменьшите ее на 40 процентов. Получится сумма такая же, как в 1995 году. По сути, нет никакого легального роста.

Рост происходит за счет теневой экономики. Кто-то где-то что-то получает в конвертах, поэтому и происходит незначительное улучшение благосостояния. Однако его нельзя сравнивать с показателями других государств. Наша экономика нерыночная, административно-управляемая.

Хочется подчеркнуть специально — нельзя сравнивать уровень жизни 94—95 годов с сегодняшним исходя только из долларовых эквивалентов зарплат. Еще несколько лет назад мы могли за 10000 долларов купить квартиру, а сейчас ее невозможно купить даже за 30000. Мой сын развелся с женой, подыскивает себе комнату в Минске. Раньше ее можно было купить за 3—4 тысячи долларов. Сейчас комната стоит 8—10 тысяч. Понимаете, речь об отдельной квартире, а не о комнате.

Разве можно сравнивать то, что есть сейчас, с тем, что было раньше? Причем в условиях гиперинфляции? За время правления нынешнего президента она увеличилась более чем в пять раз.

Мы часто слышим, что Беларусь — единственная страна СНГ, которая по объемам валового продукта превысила уровень 1990 года. Это полная ахинея.

Достаточно посмотреть, сколько выпускалось тканей, тракторов, машин. Получается всюду минус. Плюс только по производству цемента и холодильников.

Например, в 1990 году выпускалось свыше ста тысяч тракторов, сейчас всего лишь больше тридцати тысяч. Конечно, считается, что они стали качественнее, совершеннее, но не до такой же степени, чтобы их количество так резко сократилось.

Кстати, и по уровню жизни мы не превысили показатели 1990 года. Люди это чувствуют интуитивно. Тогда были проблемы с дефицитом товаров, но народ жил не хуже, чем сейчас. Правда, я не знаю доли теневой экономики. Сейчас есть предприятия, что выпускают продукцию, не платят налогов, выдают зарплаты, которые нигде не числятся. Раньше такого не было.

Стабильность — мыльный пузырь. Особенно это касается положения в сельском хозяйстве. Официальная пропаганда кричит о возрождении села, об итогах «Дожинок». Чем гордимся?

Последние четыре года мы завозим сельскохозяйственной продукции больше, чем вывозим. В этом плане я сошлюсь на авторитет нынешнего председателя Национального банка Петра Прокоповича. Это он заявил насчет последних четырех лет. По его данным, импортной сельхозпродукции на два миллиарда долларов больше, нежели экспортной. Только за прошлый год завезено продукции на 500 миллионов больше, чем вывезено.

Об этом он сказал на совещании с правительством республики. Он обращал внимание, на что тратится валюта. По сути, на мертвое сельское хозяйство.

Обратите внимание, что многие годы целая отрасль была убыточной. Не один колхоз или совхоз, а, вдумайтесь — целая отрасль.

Что можно говорить об успехах, если правительство заявило, что хозяйства-банкроты могут быть проданы «городским буржуям» всего за несколько долларов. Я знаю факты, когда побуждают покупать силой. Скажем, бизнесмены приобрели маслосырзавод в районе. Местное начальство настоятельно «рекомендует» купить обанкротившийся колхоз, иначе не будет молока, и завод станет. Все понимают, что деньги бизнесменов пропадут, отсюда и поборы. Помимо уплаты налогов, «выделяются» средства на нужды района, города. Такая создана система.

По этой причине к нам не идут серьезные инвесторы.

Литовцы засевают почти в два раза меньше площадей, чем в советское время, но они нам продают зерно. После этого кое-кто твердит, что сохранение колхозно-совхозной системы является благом для продовольственной безопасности.

— Понятно, что этот вопрос уже вам надоел. И все-таки: какую валюту предпочесть: евро или доллар?

— На мой взгляд, этот вопрос в некотором смысле сегодня неактуален. После обесценивания на 40 процентов доллара произошла некая стабилизация в соотношениях двух ведущих валют. Сбережения нужно хранить в той валюте, которая у вас есть.

Лично я ожидаю, что доллар укрепится. Производительность труда в США выше, нежели в Евросоюзе, инфляции там нет, налогообложение ниже. «Социализма» в Америке меньше, там больше конкуренции. По целому ряду показателей оснований для укрепления доллара больше, чем для «укрепления» евро.

Это один фактор. Другой — политика. Война в Ираке привела к увеличению цен на нефть, что привело к снижению курса доллара.

В пользу того, что доллар будет твердым, говорит тот факт, что огромные золотовалютные резервы Японии, Китая, Тайваня, других стран Азии исчисляются в долларах. И они огромны. Кстати, на днях Россия перегнала США по резервам. У нее 90 миллиардов долларов, у Америки 82 миллиарда. Заметьте, долларов, а не евро. Никаких крупных обвалов не будет. Это многим невыгодно.
Минск, Белоруссия