Проголосовали мертвые души :: Хартия'97 :: Новости

Такого фарса, как на референдуме 17 октября, белорусы не видели давно. С утра белорусское телевидение бодро, как об успехах уборочной кампании, рапортовало о небывалой явке избирателей. К двум часам дня объявили, что референдум состоялся. К вечеру служебное рвение местных «вертикальщиков» дошло до абсурда: на некоторых участках была зафиксирована явка… в 105 и даже 120 процентов.

Немногочисленные допущенные на участки наблюдатели от ОБСЕ хохотали — за исключением разве что того несчастного гражданина Латвии, которому на участке внезапно упал на голову портрет Лукашенко. Наблюдателя госпитализировали с черепно-мозговой травмой. На исход референдума и выборов это никак не повлияло.

Впрочем, даже землетрясение вряд ли могло бы повлиять на явку избирателей. Все цифры были известны заранее и даже оглашены самим Лукашенко абсолютно публично, еще за несколько недель до выборов он высказал собственные требования: все депутаты должны быть избраны в первом туре, ни один представитель оппозиции в парламент просочиться не должен, не менее трети депутатов должны составить женщины. Избирательные комиссии тут же взяли под козырек и начали активно расшибать лбы. Результат: в 110 округах в первом туре избраны 107 депутатов. Среди них — ни одного представителя оппозиции. Зато — 31 женщина…

Наблюдателям от ПАСЕ отказали в праве приехать на выборы — это был белорусский ответ на резолюцию по докладу Христоса Пургуридеса об исчезнувших в Беларуси. Скрипя зубами впустили только наблюдателей ОБСЕ. Зато в качестве «международных наблюдателей» — по крайней мере, именно это было написано на их ксивах — самого Лукашенко сопровождали на избирательный участок Рушайло с Бородиным и радостно кивали в унисон с его вечно искренним «выборы проходят нормально». За два дня до 17 октября во все почтовые ящики был брошен спецвыпуск газеты с гордым названием «Советская Белоруссия» с большими фотографиями Лукашенко в разных позах: с пионеркой на руках, в вышитой крестьянской рубахе посреди колосящегося поля, с футбольным мячом и с военными.

А в день референдума, чтобы социологическая служба Гэллапа не стала единственной, проводящей опросы на выходе с участков, впервые в жизни проводились президентские «экзит-полы»: скучающие дядьки с блокнотиками спрашивали: «Вы как проголосовали на референдуме?». При ответе «за» бодро начинали строчить что-то в блокнотах. А при ответе «против» тут же теряли интерес, прятали блокноты и говорили: «Ну ладно, тогда извините за беспокойство».

Пожилым людям на участках услужливо подсовывали уже заполненные бюллетени: там чьей-то заботливой рукой были проставлены «галочки» в графе «за». А руководителя рабочей группы Парламентской ассамблеи ОБСЕ по Беларуси Уту Цапф выставили с избирательного участка, несмотря на ее регалии.

Когда я пришла на избирательный участок, то обнаружилось, что в списках избирателей меня нет вообще. Телефонные звонки друзьям и коллегам подтвердили, что из списков людей вычеркивали заранее — поквартирно и пофамильно. На некоторых участках — даже целыми домами. Для тех, кто все-таки пришел и начал скандалить, нехотя составляли некие отдельные списки и выдавали бюллетени.

На моем участке за всей этой фантасмагорией — сразу после меня не обнаружил себя в списках известный белорусский поэт и тоже требовал вернуть избирательное право — с вялым любопытством следили наблюдатели. Оказалось, наблюдатели — от Русской православной церкви…

Когда воскресным вечером 17 октября радостная председательша ЦИК объявила: 90-процентная явка на избирательные участки и 77,3 процента проголосовавших за отмену ограничений в сроках президентского правления, этому уже никто не удивился (кстати, социологическая служба Гэллапа привела совершенно иную цифру — 48,4 процента от списочного состава, то есть Лукашенко проиграл). Тем более что даже члены местных избирательных комиссий были в шоке и успели рассказать, как проходил подсчет голосов. На некоторых участках их вовсе не допустили к столам — председатели комиссий гнали собственных помощников со словами: «Ну все, сами справимся». Кое-где при вскрытии урн раздавался грохот: на дне обнаруживались перевязанные толстые стопки заполненных бравурным «за» бюллетеней. Поэтому официально объявленная 90-процентная явка выглядела даже слишком скромно. 300 приехавших на референдум российских и западных журналистов все воскресенье смеялись. К ночи в один голос сказали: «Уже не смешно».

Эта дурацкая комедия и в самом деле оказалась не смешной. Потому что никогда прежде на мнение избирателей не плевали так беспардонно. И эти самые избиратели на следующий день вечером вышли на Октябрьскую площадь Минска — всего лишь сказать вслух собственное «нет», не услышанное избирательными комиссиями.

Они попытались прорваться к президентской резиденции, но их встретили омоновские кордоны. Они провели митинг и рванули к КГБ — требовать правды о пропавших. К ним даже вышел председатель КГБ Леонид Ерин. Но вместо правды об исчезновениях пообещал в течение недели предать огласке западные источники финансирования оппозиции…

На площадь вышли 5 тысяч человек. Это не так уж много. Но и не так уж мало для стихийной акции. И если кто-то скажет про слабость оппозиции, могу напомнить: при диктатурах открытая оппозиция всегда составляет минимальную часть общества. Вы слышали что-нибудь про громкие акции северокорейской или кубинской оппозиции? Или многотысячные шествия по Москве в семидесятые?..

Так вот, Беларусь сейчас оказалась именно в такой ситуации, как Северная Корея, Куба или СССР образца семидесятых. И 5 тысяч демонстрантов 18 октября в Минске «в пересчете» на советские реалии — это сотни тысяч. И Лукашенко их боится. Иначе ему бы не понадобилось любыми путями доводить процент явки до 90.

А эти самые 90 процентов — свидетельство его краха. Ключевым словом его кампании было слово «стабильность». Но нервно бегающие глаза, потеющая плешь и заискивание с наблюдателями превосходно продемонстрировали: в его собственной психике стабильностью и не пахнет. Там ключевые слова — «страх», «ожидание возмездия», «неотвратимость».

P.S. Во вторник 19 октября, когда разъехались наблюдатели и западные журналисты, началось наконец вожделенное для теперь уже окончательно нелегитимной власти «мочилово». Людей, собравшихся все на той же Октябрьской площади, омоновцы избивали и арестовывали. Были разбиты камеры российских съемочных групп, избит оператор НТВ Константин Морозов. Чуть позже всем российским телеканалам запретили перегонять материал из Минска в Москву. Всего в милицейском участке оказалось около 60 человек, в том числе лидеры Объединенной гражданской и Социал-демократической партий Анатолий Лебедько и Николай Статкевич. Позже Лебедько был доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой.

Продолжение следует…