Именем отца :: Хартия'97 :: Новости

Бывший Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Беларусь Михаил Маринич, ныне лидер оппозиции, больше года находится в тюрьме. Его сыновья Игорь и Павел ведут борьбу за освобождение отца и свободу своего Отечества. Братья Мариничи побывали в Риге 7 апреля — два дня спустя первой с начала года встречи с отцом в тюремной больнице Минска.

Благодарим Иеву КУПЦЕ, сотрудника фонда Сороса, за помощь в организации этого интервью.

— Дело Михаила Маринича получает все более и более широкую международную огласку. Это хочется подчеркнуть особо, чтобы люди не думали, что ничего нельзя изменить, поэтому и делать ничего не надо.

Иева КУПЦЕ: — Конечно, надо! Например, Европейское движение Дании выдвинуло Маринича на звание «Человек года», и 16 апреля состоится торжественное заседание по этому поводу. Но Дания далеко, а Латвия близко. Мы с Беларусью соседи.

— У вашего отца в Латвии много друзей. Расскажите, как он себя чувствует?

Павел МАРИНИЧ: — Я своими глазами убедился: его состояние — это состояние человека после инсульта. У него до сих пор проблемы с левой частью тела: он немного тянет ногу, у него проблемы с левой рукой, с мимикой с левой стороны и с речью.

— А факт инсульта скрывается?

— Изначально этот факт скрывался всеми — от начальника этой Оршанской колонии, до начальника Департамента исправительных учреждений, к которому обращались и дипломаты, и журналисты. Все говорили о том, что у Маринича просто небольшой сердечный приступ. Для нас вообще не составляет никаких сомнений то, что это была попытка заказного политического убийства.

— Даже так?

— Я вам сейчас попытаюсь все это в деталях объяснить. Его без оповещения близких и адвокатов ночью отправили из Минской тюрьмы в колонию, 250 километров его сутки везли в машине. Дорогу он перенес плохо. У него на руках были медицинские документы, в которых было четко написано, что ему жизненно необходим препарат, который называется аденолол. И в инструкции было написано, что если человек его своевременно не будет принимать, это может привести к инсульту. Четыре дня там в колонии он корчился от боли и просил, чтобы дали ему это лекарство, которое он привез с собой. Ему отказали.

Он просил врача о помощи, а помощь ему не оказывали в течение четырех дней, пока он не потерял сознание. При осмотре у него обнаружены ожоги на теле, на руке, «термические ожоги», по заключению медкомиссии. Видно, после потери сознания они проверяли, не скончался ли он. Но видно, организм крепкий. Пришлось вызвать скорую. И это было еще под давлением того, что в этой Оршанской тюрьме находится еще один политзаключенный, за которого мы боремся — Александр Васильев. Он поднял в тюрьме большой шум, чуть ли не до бунта. Так удалось передать на волю, что Маринич там и с ним инсульт. 10 марта я срочно поехал в Оршу, Игорь остался на связи в Минске.

Я пришел к начальнику колонии и спросил в лоб: «Что с отцом? У него инсульт?» Он сказал: «Да». Все, меня остальное больше ничего не волновало, я потребовал встречи с ним. Мне было отказано. Я прямым текстом сказал начальнику, что я считаю, что это попытка убийства, потому что подобная ситуация была с бывшим вице-спикером белорусского парламента Геннадием Карпенко. Вчера, 6 апреля была годовщина его загадочной смерти. У человека тоже, после того, как ему дали воды попить, случился инсульт, к нему 3 дня никто не подходил, и человек скончался. Это еще тема для расследования. После того, когда этот режим падет.

Началась акция «Спасти Михаила Маринича!», и в течение 16 дней каждый день на центральную площадь выходили люди с портретами, и с каждым днем их число увеличивалось. На 16-ый день власти поняли, что это уже слишком и призвали обычный ОМОН. Многих забирали уже после акции, с улицы. Они шли домой, останавливалась машина, и им скручивали руки. Координатор «Зубра» Никита Сасим и координатор гражданской инициативы Хартия’97, член «Свободной Беларуси» Дмитрий Бондаренко так получили по 10 суток по обвинению, что они приставали к прохожим. Но властям уже ничего не оставалось делать, кроме как перевести Маринича в тюремную больницу в Минск и начать какое-то обследование, которое опять-таки подтвердило наше опасение. Мало того, в медицинском заключении сказано, что он в последние четыре месяца перенес еще и инфаркт, об этом тоже никто ничего не говорил — ни адвокаты, ни врачи. И на сегодняшний день мы добиваемся не только полного освобождения и оправдания, мы еще требуем квалифицированной медицинской помощи, потому что в таком состоянии инсульт может повториться вновь. Тюремная больница — это все равно тюрьма, и специализированного лечения он там все равно не получает.

На сегодняшний день Маринич представляет явную угрозу для режима как реальный лидер. Лукашенко боится этого человека. А вся история десятилетнего сопротивления в Беларуси — это история человеческих судеб, история политических убийств!

— Вы имеет в виду исчезнувших лидеров оппозиции?

— Будем называть вещи своими именами — они убиты. Просто до суда они все будут исчезнувшими. Это только те четверо, по которым собран доказательный материал: Дмитрий Завадский, Анатолий Красовский, Виктор Гончар и Юрий Захаренко. Но есть еще десятки людей, просто мы сегодня не располагаем железной доказательной базой.

— Почему против вашего отца выдвинуто такое абсурдное обвинение: хищение собственности, да еще и американской?

— Лукашенко хочет показать свою безнаказанность. Что он может сделать что угодно с абсолютно кристально честным человеком. Ему плевать, что процесс был открытым, на виду у всего мира. Присутствовали все дипломаты, представители всех посольств, все видели то, что дело развалено, что это пустота! В деле нет даже потерпевших. И все были в шоке, посол ОБСЕ даже плакал, когда зачитали приговор: он вообще не понимал, что происходит. Лукашенко хотел показать на примере отца, что ему плевать на все и на всех.

— Ну, логику диктатора понять, конечно, трудно.

— По-моему, здесь все ясно. Для Лукашенко вопрос власти — это вопрос личной безопасности. Это не ситуация с Кучмой и не с Акаевым, и не с Шеварнадзе. Лукашенко никому никогда не поверит — ни тому же Путину, ни тому же Каддафи, ему негде спрятаться, его все равно выдадут. И это подавление всех наших мирных демонстраций и акций силовыми методами и придание спецполномочий войскам — все говорит о том, что он отдаст приказ стрелять в людей. Он этого не побоится. В этом я абсолютно уверен.

— Вы требуете экономических санкций против своей страны?

— Мы говорим о том, что в современном мире в 21 веке с террористами и диктаторами никто не торгуется вообще. Потому что это все равно бесполезно — торговаться и заигрывать с диктатурой и с диктаторами. Режимы давления на диктатуру должны быть и политическими, и экономическими. Потому что диктатура подпитывается тем же экспортом калийных удобрений, тем же транзитом нефти и газа.

— Но ведь от этих санкций, понятно, пострадают и бизнесмены, и простой народ. Как вы объясните им, что эти жертвы будут оправданы?

— Какие жертвы?

— Всегда, когда против страны вводятся санкции, прежде всего, страдает народ. Не диктатор — у него будут и лекарства, и деньги, и хлеб. У народа не будет!

— А у народа и сейчас особо ничего-то и нету. Посмотрите, как на сегодняшний день Лукашенко прямым текстом, официально, по телевидению завил предпринимателям, которые стоят на рынках, которые таскают эти сумки-челноки в жар и в мороз: вы все равно будете платить то, что я вам скажу. И вообще я вас уничтожу, вы — а это 180 тысяч людей, которые имеют и свои семьи — меня вообще не интересуете. Вы, я знаю, за меня не голосовали, вы не мои избиратели, и я вас просто уничтожу как класс. Это что, подход в интересах народа?..

Конечно, люди будут страдать. Но будут страдать и оттого, что он сегодня закрывает границы, не пуская людей ни на учебу, ни на работу. Это не Европа делает, это он сам делает своими указами, прикрываясь тем, что якобы хочет прекратить торговлю людьми. Как будто весь мир только белорусами и торгует! Он и турфирмы берет в оборот, и они обязаны будут давать информацию в РУВД (районное управление внутренних дел — dialogi.lv) о тех, кто выезжает и не возвращается.

Иева КУПЦЕ: — Санкции имеют не только практическое значение. Это сигнал для режима. Пока может казаться, что Европа и все остальные согласны — пусть творит что хочет...

Игорь МАРИНИЧ: — Это в первую очередь звонок гражданскому обществу: что ж такое в твоей стране происходит! В самом центре Европы. Ты должен задуматься, что-то на самом деле с этим правительством что-то не в порядке.

— А люди задумываются?

Павел МАРИНИЧ: — На сегодняшний день скажу вам однозначно: люди уже готовы. Все прекрасно понимают, что никаким выборным путем эту власть убрать невозможно. Это показал последний референдум, и эти иллюзии рассеялись. Сегодня Лукашенко даже не говорит про выборы 2006 года, потому что для него это вообще не вопрос. Но если он говорит, что революция в Беларуси невозможна, значит, он боится этих революций. Если он говорит, что не видит лидера, то сам указывает на него: сажает его в тюрьму и пытается уничтожить. Какая-то часть общества была бы готова нести определенные жертвы — как экономические, так и жертвы борьбы, чтобы все-таки получить свободу.

Игорь МАРИНИЧ: — Вы поймите, в революции все равно не будет принимать участие 90% населения. Это тоже понятно. А активная часть уже готова на все..

— Это предпринимательский класс?

Павел МАРИНИЧ: — Не только предпринимательский. Недовольство существует на всех уровнях.

Игорь МАРИНИЧ: — На сегодняшний день вопрос нужно ставить шире. Мы должны как-то хотя бы представлять себе свое будущее. Есть ли оно у нас, это будущее? И наш путь развития — он будет европейский или мы пойдем в сторону Москвы.

— Но как я понимаю, и Москва-то не очень поддерживает Лукашенко.

Павел МАРИНИЧ: — Нет, Беларусь для Москвы — это последняя зона влияния. Реально будем говорить. И то, что происходит за последний этот год — просто год как промежуток времени, от марта 2004-го по март 2005-го, на самом деле, никто даже не думал, что события будут так стремительно развиваться. Потеря Беларуси — это, будем говорить, толчок революции даже в Москве.

— Но сейчас вам кажется, что у России есть Беларусь?

— У Москвы — да. Абсолютно! Вот Ющенко встречается с Бушем, а Лукашенко — с Путиным в Сочи. В один и тот же день.

— А почему иногда российские СМИ даже подчеркнуто дистанцируются от Лукашенко?

Иева КУПЦЕ: — Во время референдума — да, это было заметно. Но после Украины это изменилось. Они больше не показывают акции оппозиции.

Павел МАРИНИЧ: — Пикет наш вот показали, но по большому счету прекратили писать об этом. И то, что происходит в Беларуси опять начинает замалчиваться.

— Вы сказали, что нужно шире на это смотреть. Шире, чем что? Чем американский Акт о демократии в Беларуси? Что, усилия, которые принял конгресс США, недостаточны?

Павел МАРИНИЧ: — Абсолютно. Это должно быть совместное заявление Европы и Америки, совместные действия, наконец. Резолюция Европарламента по Беларуси — для Европы это первый раз, наверное, была сформулирована какая-то общая позиция Европарламента по конкретному вопросу. До определенного момента Беларусь вообще не существовала.

Там в резолюции пунктов двадцать. Полная изоляция режима, включая расследование преступной торговли оружием с Ираком и Ираном, до закрытия его (Лукашенко) личных счетов и счетов его окружения.

— Но если эта резолюция принята, почему вы считаете, что этого мало?

— Это парламент. Парламент — это только рекомендательный голос. Это должно перейти на уровень Еврокомиссии.

Игорь МАРИНИЧ: — На самом деле, парламент в Европе сейчас очень серьезно набирает силу, и он, я думаю, что через какое-то время выровняется по влиянию с Еврокомиссией, поэтому я думаю, что это будет серьезный шаг.

— Но если говорится о помощи — как, например, может оказать помощь из Брюсселя людям, которые в Беларуси? Деньги-то передать из Брюсселя в Минск возможно?

Павел МАРИНИЧ: — Почему об этом не стоял вопрос во времена польской «Солидарности», а? В современном мире это не такие большие проблемы — не нужно возить чемоданами деньги.

Игорь МАРИНИЧ: Придите в любой в ваш латвийский банк, и вам там, если сможете договориться, столько способов расскажут!..

— Но деньги — это даже второй вопрос, они должны на что-то пойти.

Павел МАРИНИЧ: — Первый вопрос — это безопасность людей. Поскольку у людей, которые будут идти и драться с ОМОНом — у них семьи. Студенты, которые пойдут против ОМОНа — это, как ни крутите, все-таки восемнадцатилетние дети — на адреналине, с прекрасными идеями, но это будут покалеченные дети! И человек, который завтра пойдет в тюрьму — понятно, что он потеряет работу, потеряет здоровье. И он должен знать, что он будет сидеть, а его семья будет сыта, его дети будут накормлены, тогда он будет сидеть спокойно.

Это абсолютно пустое, когда где-нибудь в Вильнюсе, в пятизвездочной гостинице каких-то триста оппозиционеров тратят сумасшедшие деньги: по 200 евро за номер! Лучше эти двести евро дать людям, которые реально выполняют какую-то работу там, изнутри. Начиная от того, что они разносят газеты, за которые они получают 15 суток. Лучше пусть эти деньги идут на граффити, на флаги. У нас ведь европейские флаги, да, и свои, национальные срываются, их рвут прямо на глазах! Но, конечно, проще обучать демократии где-нибудь в Вильнюсе.

Иева КУПЦЕ: — Европа до сих пор с Беларусью работает только по программе Tacis. Это значит, что ты должен свои проекты согласовать с режимом. Абсурд получается! А эти семинары за границей, они их делают, потому что так легче отчитываться. И безопаснее.

Павел МАРИНИЧ: — А мы прекрасно понимаем то, что нам нужно противостоять еще и той идеологической машиной, которая работает в Беларуси. Переключаешь радио и телевизор, а там показывают, как колосятся хлеба, как бомбят Ирак, или бомжей в Европе, или как в Латвии постоянно фашисты маршируют по улицам. Каждый день. Пропагандистская машина работает очень серьезно. За наши газеты люди получают от 3 до 15 суток ареста и по 1,5 тысячи долларов штрафа. Или у них имущество описывается. Вот как вам это нравится? Реальная вещь: приходят в девять часов вечера и переписывают все имущество. Это шок и стресс для матери, она опять с сердцем ложится. И это делается определенно и с ясной целью — чтобы сидели и не рыпались.

— Латвия стала опорным пунктов в вашей борьбе. От того, что здесь работал отец?

— Это очень важно, что его здесь знают, помнят, мы услышали столько теплых слов и воспоминаний о нем от людей! И другое: в Латвии еще не забыли за 15 лет, как они сами свою свободу отстояли и завоевали. И здесь люди помнят, как это было и как это сложно, и что такое единство народа в борьбе за свою свободу. И они знают, что такое постсоветское пространство и что такое советская диктатура.

Мы здесь говорим на одном языке с людьми, они понимают наши проблемы, причем, понимают сердцем — они это не забыли. И это наши соседи, которые реально хотят нам добра.

Вайра Вике-Фрейберга была единственным президентом, которая выступила с письмом в поддержку Маринича, и, в общем-то, именно эта позиция, которая была занята Латвией в отношении Белоруссии, послужила инициатором всех тех процессов, которые прошли в течение последнего года. Только благодаря усилиям латвийского МИДа, латвийских политиков, европарламентариев, которые смогли объединить бывшие постсоветские страны — Польшу, Литву, Эстонию, для которых это все — не забытое прошлое. Сложнее нам объяснять, например, датчанину или бельгийцу, что такое диктатура, и что такое репрессии, и что такое Советский Союз, и что такое тюрьмы КГБ.

— А местные русские политики тоже поддерживают вас?

— А мы с русскими политиками вообще-то как-то не встречались. Будем говорить, что я не делю там — русские или латышские политики, я просто не вдаюсь в подробности. Но я не встречал ни одного человека, который не протягивал бы нам руку помощи.

— Я это спросила потому, что как раз в русской среде, особенно те, у кого есть родственники в Беларуси, часто говорят: а что, белорусы прекрасно живут! Картошка есть, бензин есть, что им еще надо? Я сама такое слышала от своих знакомых. Да и на форуме у нас неоднократно всплывал такой аргумент — именно в белорусском контексте: каждый народ достоин своего правительства.

Игорь МАРИНИЧ: — Ну, так чего они не переезжают в Беларусь Я скажу, что если бы открыли границу, многие белорусы бы жить приехали сюда.

— Ну, в общем, да, из этих моих знакомых никто в Беларусь не уезжает, скорее, наоборот, пытаются перевести сюда своих родственников.

Игорь МАРИНИЧ: — И почему поставили весы на границе и мы не можем везти из Литвы больше 5 кг еды? Да потому что у нас хорошо, вкусно и дешево! Раньше все тащили полные сумки из «Максимы», а сейчас — весы: неси пакеты и взвешивай. Или плати по 10 евро за лишние килограммы. Понимаете, пропаганда лукашенковская, я уверен, работает и сюда.

— Кстати, вы знаете, что белорусское телевидение с этого года можно смотреть в Латвии?

Павел МАРИНИЧ: — Да. И пока Европа решает, чтобы поставить у границ ретрансляторы, Лукашенко уже спутник запустил и вещает на Европу свою чушь.

— По крайней мере, на Латвию — это точно.

— На Латвию и Литву. И это люди смотрят!

— А с белорусскими местными организациями у вас есть контакты?

(Мариничи переглядываются между собой.)

Иева КУПЦЕ: — Ну, одна из этих организаций напрямую зависит от посольства, поэтому какое там сотрудничество!

Знаешь, когда мне говорят: «Что вы вмешиваетесь, белорусы хотят жить так», я всегда отвечаю: «А, ты представляешь себе, что тебя десять лет кормят только пропагандой. Могут ли в таких условиях люди вообще что-то понять и выбрать?»

Павел МАРИНИЧ: — Здесь вопрос в другом. Вот представьте себе: если на референдуме 98% проголосовало за него (Лукашенко — dialogi.lv)— это 9 из 10, даже больше. Я же не могу найти одного, кто бы за него проголосовал, правда, я реально не вижу. Меня не волнует вопрос деревни, где какие-нибудь там двадцать домов и бабушки-старушки за него проголосовали. Меня это абсолютно не волнует. Все равно революция не делается в деревне!

— Ну, все-таки это должно волновать! У 21 века уже такая аллергия на революции, если они — как бы это сказать — не политехнологичны. Жизнь этой бабушки, она все равно чего-то стоит, и вопрос, как сделать так, чтобы эта революция не отняла этой жизни в том числе и у той глупой бабушки, которая голосует за Лукашенко.

Павел МАРИНИЧ: — Я абсолютно искренне говорю: ну кто собирается у этой бабушки отобрать ее пенсию? Я, например, не собираюсь, и мысли не было такой. Она получает свои гроши, три доллара пенсии, и она считает, что все равно о ней заботится это государство, и руки ему готова целовать! Из нас делают обезьян каких-то. А человек, как правило, — существо разумное. Надо смотреть вокруг и делать свой выбор.

Игорь МАРИНИЧ: — Помнишь, когда трагедия в Беслане случилась. Так у нас все СМИ только и повторяли: у нас такого, как в Беслане, нету. У нас все хорошо.

Павел МАРИНИЧ: — Да, да, главное — «чтобы не было войны». Вся эта совковая линия: должно быть так, потому что у нас — так, а по-другому просто быть не должно и не может быть, и не может быть второго мнения. Вот вы имеете какую-нибудь там чарку и шварку, ну и радуйтесь.

И тут мы опять возвращаемся к активному человеку, у которого есть право на выбор. Получается, весь вопрос политики — это вопрос личности. Выбора, права, экономической независимости, физической безопасности. Поэтому, наверное, и вправду единственное пространство, в котором вы можете действовать — это пространство прав человека, ничего другого!

Вы поймите, у нас нет никаких политических амбиций, нет желания быть президентом этой страны. Даже по конституции мы не можем претендовать на это, потому что мы в Евпатории родились. Просто то, что творится сегодня в нашей стране — это вопрос будущего наших детей. На сегодняшний день у нас есть право выбора, где жить, но почему мы должны уезжать из своей страны, где мы выросли, где мы учились, где наши друзья, где родители наши, где прошла наша вся сознательная жизнь?

— А сейчас у вас получается такая эмигрантская жизнь?

— Да нет, в общем-то. В любом случае нельзя заниматься свержением строя за границей. Это все понимают. И мы отдаем себе отчет, когда пересекаем границу, что с нами на границе может произойти все, что угодно. И то же самое может произойти в Минске: ты пойдешь мусор выносить, а тебя посадят за изнасилование. Как тех людей, которых на улице берут и говорят, что они приставали к прохожим, избивали их. Так было с одним нашим лидером. За 100 долларов в «обезьяннике» (камера предварительного заключения — dialogi.lv) бомжа заставили написать заявление, что тот его избил. И могли дать три года человеку, просто тупо, в лоб. Сейчас, к счастью, удалось найти этого потерпевшего, и под диктофон записали его показания: «мне дали 100 долларов, я написал вот это». И тогда они вынуждены были нашего товарища выпустить. Но человек едва не получил три года!

— То есть правозащитники в Беларуси есть и действуют?

— Вы можете называть это как хотите — «правозащитники» или по-другому. Это разные люди, та работа, которую нужно делать, потому что сегодня возьмут его, а завтра — тебя.

— Это вопрос о солидарности?

-- Да! И когда это началось с Мариничем, я пришел к предпринимателям. И говорил: если вы не объединитесь и не потребуете его освобождения, с вами будут делать все, что угодно. И тогда они поняли, что кроме их самих никто их не защитит. И они вышли с портретами на улицы.

Михаил МАРИНИЧ (1940)

занимал посты председателя Минского горисполкома, министра внешних экономических связей, Чрезвычайного и Полномочного Посла Беларуси в Латвии, Эстонии и Финляндии, Чехии, Словакии и Венгрии. В 2001 году оставил дипломатическую службу, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на пост президента страны. После провала кампании он не уходит в тень, а становится одним из самых заметных оппозиционных политиков, возглавляя международную общественную организацию «Белорусская ассоциация «Деловая инициатива».

Арестован 26 апреля 2004 г. по обвинению в хищении путем злоупотребления служебными полномочиями, совершенное организованной группой, в особо крупном размере. Речь шла об оргтехнике, которая была безвозмездно передана НГО «Деловая инициатива» американским посольством. Несмотря на заявления владельца оргтехники — посольства США о том, что у него нет никаких претензий к Мариничу, 30 декабря 2004 г. Минский окружной суд приговорил Маринича к пяти годам лишения свободы. 18 февраля по апелляции этот срок был сокращен до 3,5 лет. 3 марта 2005 г. переведен в колонию г.Орша, где 7 марта перенес инсульт. В настоящее время находится в тюремном госпитале Минска. 5 апреля сыновьям было разрешено посетить его.

Сыновья — Игорь (37) и Павел (34), предприниматели, в 2001 г. перенесли свой бизнес за границы Беларуси. Ныне ведут кампанию за освобождение отца и других политзаключенных. Являются членами Совета гражданских инициатив «Свободная Беларусь».

Представители белорусской оппозиции проводили голодовку с требованием освободить Маринича, в дни суда в Минске состоялся массовый пикет. Международная организация Amnesty International признала Михаила Маринича узником совести.

Многие международные организации осудили уголовное преследование Маринича и призвали власти Республики Беларусь к его немедленному освобождению. Можно упомянуть:

• Резолюцию B6-0212/2005 Европейского парламента,
• Два обращения председательствующей страны ЕС (Люксембурга),
• Обращение президента Парламентской ассамблеи Совета Европы,
• Письмо сенатора США Маккейна президенту Лукашенко.

Сыновья Михаила Маринича обратились также за помощью к президенту Латышской Республики, в своем ответном письме Вайра Вике-Фрейберга также призвала власти Беларуси освободить их отца.
Минск, Белоруссия mmmmm