Вечные имена :: Хартия'97 :: Новости

Думая о непростой истории Беларуси и нашего народа, о сложных перепетиях их судьбы, снова возвращаюсь к одной, казалось бы, незлободневной проблеме. Разговор пойдет об исторических и географических названиях как памятниках культуры, о топонимике и антропонимике, о практике переименования населенных пунктов, улиц. Многие из давних, старинных названий, незаслуженно вычеркнутые из народной памяти во времена социальных потрясений, несомненно, должны быть реабилитированы, восстановлены в правах. Теперь, обретя государственность, независимость, пришла пора всем обществом с привлечением осведомленных, высококлассных специалистов спокойно, рассудительно разобраться в том, что обозначает истинные приметы нашей истории, а что не имеет к ней никакого отношения.

Оглядываясь на белорусское прошлое, видишь, насколько искаженно оно подается в многочисленных учебниках, хрестоматиях, пособиях. Долгие годы мы жили и продолжаем жить в плену у мифов.

Как говорят в народе, «надо танцевать от печки». Сейчас стоит первостепенная задача — дать всему обществу, и в первую очередь юным гражданам страны, правдивую, с выверенными, незаполитизированными оценками историю родного края, закрепить ее в национальном сознании. Тогда совсем по-иному будут смотреться многие события, факты, имена, тогда без предвзятости можно проводить инвентаризацию в нашем запутанном, засоренном «политическим хламом» топонимистическом и антропонимистическом хозяйстве.

Возьмем, к примеру, Александра Суворова, который для России и россиян — великий полководец, генералиссимус, выигравший немало сражений во славу империи. А кем же является он для белорусов? В «Советском энциклопедическом словаре» в биографических данных полководца есть короткая строка: «Командовал войсками, подавлявшими Польское восстание 1794 года». За этими скупыми словами стоит следующее. После примирения России с Турцией царица Екатерина Вторая приказала перебросить с южного фронта корпус генерала Суворова на территорию Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, где развернулось освободительное вооруженное народное восстание против российской аннексии и оккупационных войск под руководством Тадеуша Костюшко, выходца из берестейской шляхты, называвшего себя всегда литвином, что означает — белорусом. Наш мужественный земляк имел опыт сражений, до этого участвовал в борьбе США за независимость от Англии, был отмечен генеральским чином и званием почетного гражданина Америки. Однако, несмотря на многие победные операции инсургентов (разгром российского гарнизона в Вильне, рейды Михаила Клеофаса Агинского, Стефана Грабовского и т.п.), слабо вооруженные, несплоченные повстанцы не смогли противостоять регулярным царским частям. В битве возле Крупчиц под Кобрином с суворовским войском смело сражались две тысячи белорусских крестьян-косинеров, и почти все они погибли. Около пяти тысяч наших земляков полегло, защищая предместье Варшавы — Прагу. Восстание по всей территории ВЛК было потоплено в крови. Именно за это Суворов получил от царицы звание фельдмаршала и более 13 тысяч крепостных крестьян Кобринского уезда. А всего российским военным и цивильным чиновникам было тогда роздано более 80 тысяч белорусских крестьян.

Я не ратую за то, чтобы вычеркивать имена. Но оценку каждой выдающейся личности, оставившей след в белорусской истории, надо давать предельно правдиво, и чествоваться она должна адекватно заслугам. Разве это справедливо и нормально, что имя душителя свободы носят до сих пор многочисленные колхозы, совхозы, улицы наших городов? Есть ли хоть какая-то логика в том, что будущие защитники суверенной Беларуси учатся патриотизму на традициях Суворова, карателя и поработителя нашего народа?! В Кобрине есть его музей, а сотни настоящих национальных героев, в том числе и военачальников, полководцев, благодаря которым мы приобрели независимость, преданы забвению.
Таких примеров можно привести бесчисленное множество. Но возвеличивание российских имперских деятелей, в том числе и Суворова, происходило на белорусской земле не в XVIII и XIX веках, а с приходом к власти большевиков, и особенно в послевоенное время.

После 1917 года были уничтожены тысячи местных исторических и географических имен. Практика переименования в этот период приняла беспрецедентные размеры и небывалую доселе политизацию.

Передо мной карта губернского города Минска 1898 года. На ней сотни благозвучных, несущих конкретную информацию названий улиц. Тогда «привязка» шла к храмам, к профессиональным слободам, к оборонительным сооружениям, к выездным направлениям на соседние города. Конечно же, в эпоху сплошного атеизма с городской карты исчезли улицы Троицкая, Белоцерковская, Крещенская, Воскресенская, Монастырская, Замечетная, но вот чем не угодили советской власти Золотогорская, Старая Слобода, Любомирская, Окольная и многие другие названия, непонятно. Политические «саперы» одинаково бездумно и бездушно взрывали старинные храмы, стирали прошедшие через века названия и имена. Это умопомрачение продолжается до наших дней.

Вот конкретный факт. В селе Достоево, где когда-то жили предки всемирно известного писателя Достоевского, стояла церковь XVIII столетия, типичная для белорусской сельской архитектуры. Архитектор Т. Габрусь и другие специалисты сделали обмеры храма. Как только они уехали, местные власти, чтобы избавиться от ответственности, боясь, что церковь поставят на учет охраняемых объектов, приказали снести ее бульдозерами. Было это уже в 1976 году.

Зато большевистские вожди активно закрепляли свои имена в названиях колхозов, совхозов, заводов, фабрик, улиц и даже городов на просторах от Бреста до Владивостока. Не отставали от них и советские чиновники новой формации…

Люди всегда стремятся увековечить свое время, своих властителей и кумиров в названиях, вычеркивая из исторической памяти более древние имена. Еще Плутарх отмечал появление усердных подхалимов, которые спешили угодить властителю. Однажды Александр Македонский предложил: «Пойдем, омоем пот битвы в купальне Дария». На это один из холопствующих приближенных в приливе лести воскликнул: «Не Дария, а Александра! Ведь собственность побежденных должна не только принадлежать победителям, но и называться их именами». Наверное, новые правители всегда чувствуют неустойчивость своей власти, то, что собственность на нее может ускользнуть из рук, и, как собаки, метят территорию. Так повелось из века в век.

Во время сплошной сталинской коллективизации, когда требовалось множество названий, дело доходило до абсурда. В 1930 году в Дубровенском районе один из колхозов нарекли «Свежы прамень у Сукіна». А старинная деревня Сукино, попавшая еще в инвентарную перепись 1647—1648 гг., стала впоследствии Понизовьем. Кстати, замена «неблагозвучных» названий привела к тому, что у нас появились сотни населенных пунктов с такими именами: Изумрудное, Жемчужное, Лазурное, что абсолютно не стыкуется, не гармонирует с неброской красотой нашей земли, с укладом всей народной жизни.

Огромные утраты в отечественной топонимике связаны с войной. В ней погиб не только каждый третий житель республики, фашисты уничтожили 9200 деревень, сожгли 209 городов и райцентров. Большое количество населенных пунктов так и не было восстановлено. Они ушли в небытие вместе со своими именами. Скажем, в Пуховичском районе за минувшее столетие по разным причинам с карты исчезло 130 (!) деревень. И такое произошло повсеместно.

Еще одна трагическая полоса в народной жизни — объявление многих белорусских деревень неперспективными. А затем грянула Чернобыльская трагедия.
В 1986 году мне довелось заниматься организацией работ по дезактивизации зданий школ, больниц, детских садов в Хойникском районе, видеть выселение людей из родных мест. Пережил многое. Все это было где-то за гранью человеческого представления о беде. Я бываю в тех местах и сейчас. Жутко стоять у могилы… деревни Петьковщина Брагинского района, где бульдозерами в гигантскую траншею были сброшены дома, хозяйственные постройки, бани, сады, полисадники. Зарыто само имя деревни…
Современные переименовщики поступают примерно так же, убирая исторические имена, пытаясь зарыть нашу память.

Историческое прошлое страны надо принимать в целом, со всеми славными и трагическими страницами и стараться, чтобы новое не противостояло старому, чтобы оно с ним гармонировало, чтобы сохранялись традиции. Города, поселки и деревни нашего края населяем не только мы — современные жители. Здесь живут, остаются прописанными навечно люди прошлого: выдающиеся или просто мастеровитые, оставившие след в памяти народа.

Разве можно представить Полоцк без знаменитых Евфросиньи, Скорины? А Минск без Купалы, Богдановича, вдохновение которых возникало на его улицах, в парках, возле старинных зданий, церквей. Талантливые авторы памятников выдающимся людям тоже становятся историей, как, например, Анатолий Аникейчик, блестяще изваявший образ Купалы, или Сергей Вакар — автор памятника Богдановичу.

Чехарда с переименованиями наводит на мысль, что следует разработать и принять закон о защите старых названий, имен. Возможно, даже приравнять названия к памятникам культуры. Я твердо убежден, что у исторических имен должна быть неприкосновенность, обеспеченная правовым механизмом государства. Надо сделать так, чтобы за нарушение этого закона ответственность нес бы любой человек, чиновник самого высокого ранга.
Примером уважения к старине служит Китай, из жизни которого наша официальная пропаганда так любит приводить показательные примеры. С 1949 года — момента образования КНР — в стране не поменяли ни одно название улиц, площадей и т.д. Парадоксально, но китайцы, действуя в стиле своих традиций, как бы напоминают нам о древнем белорусском высловье: «старины не рушить».

Если по-настоящему заботиться о народной памяти, то в каждом конкретном случае можно найти выход из положения. Парижане после долгих дебатов приняли необычное решение: в особо памятных исторических местах на табличках рядом с нынешним наименованием улиц поместили более ранние названия, написанные мелким шрифтом…
Наше время сильно заполитизировано. Некоторые люди еще не могут отбросить фальшивые мифы, подняться над идеологическими догмами и отнестись к своей истории беспристрастно. Со временем конфронтация в обществе закончится, устоятся оценки, и мы по-разумному будем отражать историю в названиях улиц, переулков и площадей. Ведь пока что у нас половина названий — отражение чужой истории, личностей из других государств.

Но откладывать на далекое будущее разговор о наименованиях не стоит. В нашей стране есть много людей, похожих на степную траву «перекати поле», у которых слабые корни, или их нет вообще. Нам надо воспитывать духовную, культурную оседлость, и здесь названия играют немаловажную роль. Начиная с детского сада, со школы следует ввести уроки местной истории. Любовь к Родине не может быть абстрактной, она всегда конкретна и вырастает из знания истории своей улицы, деревни, поселка, города и их основателей. Кстати, даже во времена СССР у нас были замечательные энтузиасты-краеведы, есть они и сейчас. Но нельзя перекладывать задачи патриотического воспитания только на плечи энтузиастов. Это дело государственной важности.

Иногда говорят: «Ну что эти шильды, таблички?! Не все ли равно, что там написано? От этого в кармане денег не прибавиться… Наоборот. Переименования требуют солидных расходов». Такое понимание ложное. Названия, кроме закрепления исторической памяти, кроме воспитания патриотов, создают еще и психологическую ауру. Если вы ходите по улицам, восславляющим вождей октябрьского переворота, невольно возникает дискомфорт от воспоминаний о массовых репрессиях, о миллионах безосновательно посаженных в тюрьмы, сосланных, расстрелянных. А вот вы шагаете по улицам, носящим имена талантливых людей, которых уничтожили. Воспоминания о невинных жертвах побуждают нас самих творить, чтобы продолжить то, что недоделали в своей прерванной жизни великие гуманисты и созидатели.

А расходы на переименования — возвращение истории — с лихвой компенсируются стойкой, жизнеутверждающей душой народа, строящего действительно на века, а не так, как в Краснополье, где потолок спортзала школы, возведенной временщиками, раздавил детей.

Политика вещь сиюминутная, зыбкая, меняющаяся, а память народа — явление основательное, и из этого надо исходить.

Подправлять историю, возвеличивать недостойных за счет вычеркивания поистине значимых исторических личностей — неблагодарное и неблагородное занятие. Стремление чиновников жить по принципу: «сейчас нахапать, а после нас — хоть потоп», поведение людей, как стрелок компаса, мечущихся в политических магнитных бурях, достойно сожаления.

Всем нам следует помнить, что политические бури были всегда (сколько их уже прошло и, видно, не меньше грядет), а Беларусь, ее великая история, ее самобытная культура, ее язык, — наше святое достояние. И в бытии нации должны оставаться, чтобы поддерживать исторический и жизненный оптимизм людей, чтобы согревать потомков верой и надеждой, только достойные, вечные имена.