Новое творческое подполье Беларуси :: Хартия'97 :: Новости

У «Свободного театра» Беларуси, которому не исполнилось еще и года, нет постоянного адреса ни постоянной труппы. В настоящее время в его репертуаре лишь три небольшие пьесы. В течение некоторого времени они показывались в тесном баре, расположенном в промышленном районе белорусской столицы Минска, до тех пор, пока власти не предупредили его владельца о необходимости прекратить спектакли.

Сейчас постановки идут в частных квартирах и в не рекламируемых открыто местах. Все чаще театр выезжает на гастроли за рубеж, где привлекает международное внимание и поддержку выдающихся драматургов, включая Тома Стоппарда и Вацлава Гавела.

«Здравствуйте, мы из Минска», - так в конце января один из продюсеров театра Николай Халезин представил компанию, дебютировавшую в России двумя спектаклями в московском Центре Мейерхольда. Вступительные слова г-на Халезина вызвали понимающий смех и аплодисменты, поскольку даже в России, где Кремль под руководством президента Владимира Путина ужесточил политический контроль, Беларусь является предметом иронии как деспотическая и отсталая страна.

Руководитель этой страны Александр Лукашенко оказывает давление не только на политическую жизнь, частный бизнес, но и искусство. Чиновники, отвечающие за культуру, все чаще относят нетрадиционные, не говоря уже об экспериментальных, театры к одному из видов подрывной деятельности.

Спустя более 14 лет после распада СССР и его жесткой системы насаждения идеологического единомыслия в центральной и восточной Европе «Свободный театр» возник в качестве нового художественного подполья подобно российским художникам, выставлявшимся на квартирах в 60-е и 70-е годы, или таким драматургам как г-н Гавел, тайно работавшему в коммунистической Чехословакии.

«В центре нашего внимания находится театр, реагирующий на сегодняшние события, – сказал в январском интервью в Минске режиссер «Свободного театра» Владимир Щербань. – Он разговаривает на языке нашего времени». Постановки г-на Щербаня были запрещены в государственном театре, где он работает.

Пьесы театра не являются откровенно политическими. Первой постановкой компании стала переводная пьеса «Психоз 4.48», болезненный внутренний диалог между депрессией и самоубийством авторства британского драматурга Сары Кейн. Вторая постановка – «Техника дыхания в безвоздушном пространстве» российской писательницы Натальи Мошиной – это трагикомическая история молодой женщины, умирающей в палате для больных раком.

Однако подтекст этих пьес является очевидным в Беларуси, стране, где общественной дискуссии – в газетах, на телевидении – практически не существует. Третий спектакль «Мы. Самоидентификация», созданный по пьесам трех белорусских драматургов, переплетает эпизоды, анализирующие смерть, брак и свободу, с моментами грубоватого диалога, записанного на стройплощадке новой Национальной библиотеки в Минске, проекта, который был расценен как грандиозная прихоть Лукашенко.

«На кой черт мне эта библиотека?, – говорит один из актеров во время стремительного потока шутливых реплик. – Уж не помню, когда последний раз книжку читал».

«Свободный театр» берет свое начало в прошлогоднем конкурсе драматургов, организованном г-ном Халезиным и его женой, Натальей Колядой. Целью конкурса было содействие белорусским авторам. Далее этот проект эволюционировал в творческую мастерскую и затем в постановочную компанию, которая ввиду нынешних обстоятельств не имеет жесткой организационной структуры.

«Время белорусского ренессанса – 1991-94 годы, – говорит г-н Халезин во время интервью в минском баре, где труппа ставила свои первые пьесы. – Это был очень мощный выход энергии. Сегодняшняя Беларусь – это котел с накрепко прикрученной крышкой».

Г-н Стоппард, бывавший в Чехословакии времен коммунистического режима, в прошлом году приехал в Беларусь и провел мастер-класс в деревеньке неподалеку Минска. С тех пор он является покровителем «Свободного театра». О своих впечатлениях он написал в лондонской газете «Гардиан».

В телефонном интервью, говоря о тотальном государственном контроле, который выражается, в частности, в предупреждениях, выносящихся администрациями государственных театров и тайной полицией, г-н Стоппард сказал: «С одной стороны им это очень усложняет жизнь, с другой – и это, конечно, не рекомендация в пользу угнетения писателей – в их нынешней ситуации, как и в ситуации Гавела и его друзей в 70-80 гг, утешением является осознание того, что твой труд имеет большое значение».

В постановках театра участвуют актеры, совмещающие работу в государственных театрах, все из которых контролируются структурами, подчиненными Министерству культуры, и, по меньшей мере, косвенно, администрации г-на Лукашенко. Среди них – 44-летний Олег Сидорчик из Театра белорусской армии. По его словам постановки государственных театров глубоко консервативны. Эксперименты даже внутри традиционных ролей не допускаются.

На одном спектакле, записывающимся для трансляции на государственном телевидении, он читал известное советское стихотворение военной эпохи «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины» Константина Симонова, но не как патриотический призыв к оружию, а как раздумье о людях брошенных советскими войсками во время отступления после нацистского вторжения 1941 года. Его выступление было вырезано из программы.

Для г-на Сидорчика «Свободный театр» является возможностью творческого самовыражения.

«Писатель может положить свою рукопись в стол как, например, Булгаков, – говорит он после спектакля «Мы. Самоидентификация», упоминая Михаила Булгакова, писателя советского времени, чьи работы находились под запретом. – Композитор может сделать то же самое. Но театр – это здесь, сейчас. В государственном театре мы обречены на лицемерие».

Яна Русакевич, драматург, которая играет во всех трех постановках театра, приняла участие в официальном конкурсе, организованном государственным театром, в котором она работала. Ее пьеса о девочке, жених которой умирает от передозировки героина, победила и ставилась на протяжении 2003 и 2004 годов до тех пор, пока она начала играть в «Свободном театре». После этого ее спектакли были отменены, а декорации уничтожены.

В Центре Мейерхольда, носящим имя театрального режиссера и импресарио Всеволода Мейерхольда, который работал в условиях сталинского режима, г-жа Русакевич расплакалась после спектакля «Техника дыхания в безвоздушном пространстве», который, как и другие постановки, был тепло принят аудиторией из 150 человек. «Я поняла, что людям нужно то, что я делаю, – пояснила она после спектакля. – Слишком долго меня убеждали в обратном».

В этом году запланированы гастроли «Свободного театра» в Литве, Финляндии и Германии, а также дома, в Беларуси, на квартирах тех, кто рискнет подвергнуться преследованиям со стороны властей.

Ввиду очередных президентских выборов, назначенных на 19 марта, на которых по всеобщему мнению очередную сомнительную победу одержит г-н Лукашенко, постановки «Свободного театра» приобретают более политический характер.

Г-жа Коляда заканчивает работу над пьесой «Им снились сны», в которой шесть женщин теряют мужей. Это прямая аналогия с судьбой наиболее известных оппонентов правительства, некоторые из которых исчезли в 1999-2000 гг, в то время как другие были заключены в тюрьму. 16 февраля у пьесы состоится первая читка в неуказанном месте, в которой примут участие актрисы с закрытыми лицами (16-е число каждого месяца отмечается как день памяти по пропавшим, поскольку два политических деятеля исчезли 16 сентября 1999 года).

Актеры театра и драматурги также начали работу над проектом «Зона молчания», в центре которого табуированные темы сегодняшней Беларуси. На одном семинаре их насчитали 16, начиная от секса и наркотиков и заканчивая религией и второй мировой войной.

Во время московских представлений г-н Халезин заметил некоторые отличия в реакции зрительного зала. Россия, несмотря на автократические тенденции политики г-на Путина, остается несравненно свободнее в области искусства, поэтому работы кажутся менее провокационными.

«Лучший зритель для нас бывает во время поездок по Беларуси, – говорит он. – Для белорусов это настоящий шок, они реагируют по-детски: «А-а-а-ах!».