Можно ли верить опросам на политические темы в Беларуси? :: Хартия'97 :: Новости

Даже от тех, кто не верит последним «оглушительным» цифрам Центризбиркома, можно услышать: «Лукашенко мог бы обойтись 55 процентами, но ему хотелось показать, что оппозицию уже никто не поддерживает, что он гора среди мышей». О лукашенковском желании нечего спорить. Хватает и людей, которые поддерживают его политику. Вот только ли есть те 55 процентов?

Во время президентских выборов 2001 года можно было ссылаться на более-менее независимые и правдивые опросы общественного мнения. Они показывали, что Лукашенко действительно набрал в первом туре чуть больше половины голосов. Сейчас ссылаться не на что.

Речь не о том, какой был бы рейтинг Лукашенко, если бы его соперникам разрешали организовывать нормальные встречи с избирателями, если бы их не задерживали и не избивали, если бы оппозиция имела регулярный доступ к телевизору, а не два порезанных часа в течение пяти лет. Речь даже не о том, что во время нынешних президентских выборов разрешение на опрос возле избирательных участков получили только две «проверенные» организации. Главная проблема – можно ли вообще верить опросам на политические темы в Беларуси, когда людей ежедневно арестовывают десятками, а председатель КГБ с помощью государственного телевидения угрожает всем участникам демонстрации протеста смертной казнью.

Российский социологический центр Левады попытался провести опрос в день выборов, но не возле избирательных участков. Представители центра вообще отказались озвучивать результаты – они объясняют, что треть опрошенных не хотели отвечать, а это ставит под сомнение любые цифры. «Комсомольская правда» приводит эпизод работы центра Ecoom возле одного из избирательных участков в Минске – из 19 опрошенных один за Лукашенко, один за Милинкевича, один против всех, а 16 отказались отвечать. Напомню, уже утром 29 марта Ecoom, как всегда, озвучил свои огромные цифры поддержки власти.

Мне самому пришлось поучаствовать в опросе, которое организовали белорусские студенты возле посольства Беларуси в Праге. За день выборов опросили 157 человек. Из них 30 отказались отвечать, один проголосовал за Гайдукевича. Шесть против всех, восемь за Козулина, девять за Лукашенко и 103 за Милинкевича.

Одному из организаторов опроса сотрудники посольства показали копию протокола избирательной комиссии. По официальной версии, всего проголосовало 259 человек, за Лукашенко – 156, за Милинкевича – 92, за Козулина – 4, за Гайдукевича – 2, один бюллетень признан недействительным. Необходимо подчеркнуть, что мы опрашивали именно тех, кто выходил из избирательного участка в посольстве и говорил, что принимал участие в выборах. Белорусские политбеженцы, которые несколько часов проводили возле посольства пикет, в опросе не участвовали.

Простая математика не сходится, даже если сделать фантастическое предположение, что все, кто голосовал досрочно, кто отказался участвовать в опросе и кого мы попросту не заметили, проголосовали за Лукашенко.

Кто-то может возразить, что голосование в посольство не отражает настроение избирателей в Беларуси. Возможно, хотя реакция опрощенных временами напоминали, гражданами какой страны мы все являемся. Мне запомнилась пара среднего возраста, которая отказалась озвучивать свой выбор.

Мужчина сразу спрятался в машину, буркнув: «Не могу». Женщина на чистейшем белорусском языке попросила минутку подождать, переложила в багажник какой-то пакет, а потом сама спросила: «Так я могу отвечать, а могу не отвечать?» «Да, конечно», - чуть расслабился я. «Тогда я лучше не буду отвечать». Я почти сразу же пожалел, что не провел эксперимент – как бы она отреагировала на заявление, что отвечать обязательно?

Если без шуток, то также можно оспорить и любые результаты опросов на политические темы в Беларуси. Только когда социологи докажут, что они проконтролировали фактор страха, что они имеют надежные методики, чтобы этот страх измерить и сделать на него поправки – только тогда можно говорить, что их цифры действительно что-то отражают. Власть разбила зеркала, и сейчас ей некуда смотреться, чтобы увидеть собственное лицо. А это зрелище более страшное, чем «замызганные француженки» на минских рекламах, которых некогда так расхваливал Лукашенко.