Валентин Стефанович: Создана дополнительная юридическая база для борьбы с политическими оппонентами режима :: Хартия'97 :: Новости

21 января вступил в силу закон «О противодействии экстремизму». В новом законе объясняются понятия «экстремизм» и «экстремистская деятельность», определяются основные принципы и направления противодействия экстремизму, устанавливаются субъекты противодействия этому явлению и их полномочия, вводятся меры ответственности проявлений экстремизма. Среди них – прекращение деятельности организации; признание организации, зарегистрированной на территории Беларуси, экстремистской, запрет и ликвидация ее деятельности; запрет деятельности экстремистских иностранных и международных организаций; противодействие изданию и распространению экстремистских материалов; недопущение осуществления экстремистской деятельности при проведении массовых мероприятий; противодействие публичным призывам должностного лица организации к осуществлению экстремистской деятельности.

Правозащитник и юрист Валентин Стефанович комментирует особенности нового закона:

– В связи с тем, что данный закон «О противодействии экстремизму» настойчиво предлагался Комитетом госбезопасности, подчеркивается его большая необходимость, уже само это вызывает достаточно большое беспокойство. К тому же законопроект принят в первоначальном виде, несмотря на возвращение его «советом республики» в «палату представителей» на доработку.

При ознакомлении с документом можно сказать, что, во-первых, он не вводит как таковую определенную ответственность за действия экстремистских организаций. Он только дает определение, что подразумевается под экстремизмом и экстремистской деятельностью, экстремистской организацией и экстремистской литературой. Однако само определение экстремизма, которое дается в нем, у меня, например, вызывает определенные сомнения, поскольку, кроме разжигания разного рода враждебностей, содержатся такие ссылки, как организация массовых беспорядков и хулиганских действий по мотивам политической и идеологической враждебности. Если брать уголовное дело против Александра Казулина, то стоит напомнить, что его действия были квалифицированы, в том числе, как хулиганские. Или другие массовые мероприятия, устраиваемые оппозицией, которые квалифицируются как групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок. За это, как мы знаем, были осуждены и Андрей Климов, и Микола Статкевич, и Павел Северинец. Поэтому, в связи с принятым законом, где гарантия, что в будущем массовые мирные акции, которые будут сопровождаться провокациями со стороны сотрудников милиции, не будут квалифицироваться как проявления экстремизма? Я предполагаю, что это очередное создание дополнительной юридической базы для борьбы с политическими оппонентами режима, когда целенаправленно проводится навешивание ярлыков экстремистов и экстремизма на политические партии и общественные организации, определенные демократические группы, которые ненасильственными способами сражаются за изменение ситуации в нашей стране. Мы имеем право выступать против правительства, если нам не нравится его политика – ненасильственными методами, подчеркиваю. Так вот именно на этих людей будет рассчитан новый закон об экстремизме.

Во-вторых, новый закон не предусматривает введение санкций. Единый правовой механизм, который он вводит – это приостановка и остановка деятельности организаций в судебном порядке, если они будут признаны экстремистскими. Однако тут нет ничего нового – то же самое содержится и в законе об общественных объединениях, в существующих статьях уголовного кодекса. Поэтому, как я говорил ранее, в принципе, юридической базы для предотвращения проявлений экстремизма в нашей стране хватает и без дополнительных законов: есть у нас статьи в УК за разжигание национальной и религиозной розни, за призывы к неконституционному насильственному захвату власти и за незаконное военное формирование – все это уже предусмотрено уголовным кодексом. Исходя из некоторых публичных заявлений Комитета госбезопасности, опять-таки есть основания предполагать, что принятие подобного закона в данных условиях может быть использована против политических оппонентов. Так, к примеру, ранее не один раз в докладах КГБ такие незарегистрированные молодежные организации как «Зубр», «Малады Фронт» назывались организациями экстремистского толка.

В то же время принятие закона «О противодействии экстремизму» было бы оправдано, если бы в нем содержалось более точное описание, что является, например, нацистской идеологией, что является нацистской символикой, какая ответственность предусмотрена за публичную демонстрацию такой символики и т.д. Здесь же ничего такого нет! В законе есть одна предпосылка, что проявлением экстремизма также признается пропаганда нацистской идеологии и публичная демонстрация нацистской символики, а что это такое – не объяснено. И в стране на сегодняшний день нет юридической базы, чтобы привлекать к ответственности людей, которые пропагандируют фашистско-нацистскую символику. Есть ответственность за использование незарегистрированной символики, если она касается в первую очередь массовых мероприятий, не более того. К тому же по этой статье привлекают к ответственности как раз за использование национальной символики, а если кто-то ходит со свастикой по улице, то юридически нет такого основания, чтобы его привлечь к ответственности. Так зачем тогда принимать закон об экстремизме, если он не дает ответов на основные вопросы.