Шоу с участием Середича :: Хартия'97 :: Новости

Пресс-конференция А.Лукашенко играет большую роль – она демонстрирует гражданам, что у нас есть оппозиционная пресса, что у нас есть свобода слова, что у нас есть разделение властей и компетенций. На самом деле в Беларуси давно, по сути, нет ни того, ни другого, ни третьего. Зато имеем старательно прорисованный фасад. И важную для легитимации режима часть этой симуляции создает так называемая независимая пресса.

«Так называемая», потому что ограничена самоцензурой, запретом распространения, недоступная 97% населения, сведенная до мизерных тиражей, но даже и этого показалось мало – вытиснутая в неправовое поле, оставленная существовать в нем на страх и риск владельцев и авторов, так как власти понимают, что это самый эффективный способ контроля за прессой и, разрешите некорректную метафору, русификации ее ментальности – я имею ввиду тут не язык, а превращение полноправного гражданина в бесправного, запуганного холопа.

Нельзя обвинять прессу – она как раз таки в этих условиях, с опорой на патриотов-читателей, делает невозможное, временами на грани героизма.

Пресс-конференции с Лукашенко – это всего только момент, короткий эпизод беззащитной жизни за пределами закона. Журналисты поставлены в психологические условия, когда им безмерно тяжело разговаривать своим языком, когда нет возможности нормально реагировать.

Скажем, в четверг Лукашенко обвинил независимые газеты в том, что они пишут хуже, чем «Московский комсомолец», пишут бессмыслицу, нарушают закон, писали, что у главы государства был запой. Сложно ответить на общие обвинения. Но интересно было бы спросить у автора высказываний, в каких конкретно газетах писали о запое? Так вот, задавать подобного рода конкретные вопросы на таких встречах не удается.

После такого шоу многие журналисты написали, что на пресс-конференции попросту нет смысла ходить, так как ты создаешь иллюзию вопросов, а на самом деле участвуешь в срежессированном сеансе промывания мозгов.

Вы так говорите, потому что вас не зовут, – подумал про себя кто-то из приглашенных. А мы гордимся, что нас не зовут, в нашей ситуации это высокая оценка, – спорили критики.

Так или иначе, редакторы избранных СМИ снова решили: стоит.

Думаю, мэтр белорусской прессы Иосиф Середич знает, что делать, и прав, когда принимает подобные вызовы, даже когда тебя приглашают на пиар-акцию диктатуры.

Есть смысл во всем том, что делает нашу жизнь боле нормальной – более соответствующим нашим ожиданиям от нее. Есть смысл в том, чтобы пресс-конференции были. Есть смысл в том, чтобы в них принимали участие все желающие. Есть смысл в том, чтобы вопросы задавались и на них звучали ответы. Со вчерашнего шоу умный слушатель много чего почерпнул.

Что БелаПАН «не очень плохое агентство».

Радио – это «очень сильные обязательства».

Закон имеет одно действие для Якубовича, и другое – для Липая.

Все равны, но есть более равные.

Глава государства живет в мире, созданном таким, нами, независимыми СМИ, хотя для граждан старательно рисуется другая картина мира.

Все рационально. Отвращение вызывают те моменты в нашем поведении, которые не приближают белорусскую действительность к нормальности. Чтобы не вредить самому себе, чтобы не создавать у потребителей нашей информационной продукции ошибочных впечатлений, необходимо каждому из нас действовать в соответствии с законом жанра, в этом случае, пресс-конференции.

Журналист не должен на пресс-конференции ничего просить. Пресс-конференции существуют не для этого. Они существуют, чтобы задавать вопросы. Какой пустой в смысле полученного материала, но при этом пронзительный для профессиональной чести и репутации результат имели три вопроса-просьбы негосударственных редакторов. И какой блистательный журналистский материал господин Середич получил из одного вопроса вопросов: о преемнике.

Почему так? Возможно и потому, что постсоветские политики лучше профессиональных кодексов и, к сожалению, даже лучше Конституции, до сих пор понимают другой кодекс, который сводится к квинтэссенции: не верь, не бойся, не проси. Это, кстати, и самая адекватная стратегия выживания в состоянии бесправности и беззащитности.