Так не надо :: Хартия'97 :: Новости

Предстоящая в России процедура передачи власти от Путина кому-то другому (словно речь идет о наследуемом праве, на которое претендует целый ряд законных наследников) уже успела внушить огромному большинству "дорогих россиян" уверенность в том, что будто бы так и надо. В Беларуси от многолетнего единоначалия большинство уверовало, что надо именно так, пишет Кoнcтантин Cкуpатoвич в газете «Белорусы и рынок».

А несогласное меньшинство в обеих странах, понимая, что нужно как раз по-иному, никак не может повлиять на ситуацию. А между тем были не так давно прецеденты, показывающие, что такая ситуация крайне опасна для страны и общества.

Отношения во власти напоминают "дедовщину" в армии. В армии, например, трудно найти солдата-срочника, который не хотел бы "соскочить" после первой недели, месяца и т. д. службы. Издай министр соответствующий приказ — практически все уйдут без сожаления. Но чем ближе день долгожданного приказа, пресловутые "100 дней" и последующие до "дембеля", тем больше у "деда" оказывается в полку интересных, неотложных, требующих завершения дел. Кого прижучить, кому "вставить", всласть поиздеваться над прибывшим пополнением, за счет его пополнить свой дембельский прикид, покуражиться, почувствовать прелесть практически неограниченной власти.

А психика человека услужлива. Про то, как его самого "старики" ветрили, про боль, стыд, сопли и слезы он уже забыл. О приобретенной ущербности не догадывается. Законченный неврастеник. Со стороны смешно, но попробуй поговори. А тому, против кого он "хвост поднимает", и вовсе не позавидуешь.

В том-то все и дело, что смешно только со стороны. А тем, кому служить еще только предстоит, — не смешно вовсе. Даже начальству армейскому неловко, но ему эта самая "дедовщина" нужна позарез. Иначе вообще управление личным составом потеряется.

А постороннему действительно смешно. Черчилль назвал кремлевскую борьбу за лидерство "схваткой бульдогов под ковром". Хрущева, говорят, убирали не для Брежнева, но остался Брежнев. Как заложник компромисса, а потом и его всеми высмеиваемый гарант.

Но когда для подлинного величия места нет, а надобность в героизме по ситуации отсутствует, — с тем большим усердием серость рядится (наряжают) в тогу античного героя (верный продолжатель и т. д.).

Компромисс исчерпывался тем, что все получили желаемую (выстраданную при Сталине с его бесконечными репрессивными импровизациями) возможность оставаться "при своих" — на местах в течение срока, практически пожизненного, не обременяя себя никакими заботами.

Молодых осаживали. Но меру нарушили. Геронто- краты-соратники-погодки засели на всех постах и вдруг (возраст!) стали умирать один за другим, нарушая прежние представления о смене руководящих кадров. Не осталось никого, кому можно было бы вручить страну. "На дожитие", по крайней мере осмысленное, практически ни у кого времени не оставалось.

Мало кто из друзей и врагов не смеялся над попытками (похоже, первый такой запущенный случай в истории, когда вожди, уходя, оставляли после себя кадровую пустыню) клонирования "дорогого Леонида Ильича". И это был именно тот случай, когда советский народ впервые на самом деле ничего не понял. А люди более просвещенные в качестве очень опасного фактора отметили совершенное отсутствие механизма передачи власти от одного "члена" другому "члену" при полном отсутствии вменяемых "членов".

Опасения оправдались. Горбачеву для самоутверждения надо было всем показать, что впредь никогда партия, государство и общество в такое унизительное положение больше не попадут. Но, оказалось, и ему, бывшему "ядром и гарантом", в демократической системе места нет. Среди равных не может быть претендующих на исключительность.

В демократии нет ничего, кроме свято оберегаемой процедуры выборной смены политического руководства. Это аксиома. Утверждать же, что некоему лицу, опирающемуся на узкий круг лиц и структур, известно нечто такое, что неизвестно остальной (большей) части социума, — значит уподобляться одному персонажу Гашека, утверждавшему, что на самом деле внутри земного шара имеется другой шар, больший его по размеру...

Если общество в это верит, то оно не только еще не доросло до демократии, оно уже опасно заболело. Ему рассказывают (вполне буднично), что если вести речь о преемниках, то на роль надо готовить самого младшенького. А общество только поддакивает.