Эстетический конфликт. Бизнес :: Хартия'97 :: Новости

– Толик, «Марцыпух» – твоя фирма?
– Не-а, моя – «Геморандум».
Из разговора двух белорусских бизнесменов
в офисе теневой финансовой компании.

Белорусских бизнесменов принято считать людьми жадными, пугливыми и чудаковатыми. Их жадность выросла из голодного советского детства, когда единственная трехкопеечная монетка с просверленным отверстием и продетой в него ниткой, позволяла пить дармовую газировку до тех пор, пока нитка не перетрется. Спустя десятилетия монетка превратилась в какой-никакой капиталец, но тяга к дармовой газировке не пропала, а лишь укрепилась, подстегнутая нешуточным страхом.

Белорусские бизнесмены еще в постперестроечные годы поняли нехитрую истину «деньги любят тишину». Тихо перешептываясь с чиновниками кебичевского правительства они так же тихо получали льготы и преференции, превращая их в трехкопеечные монетки для дармовой газировки. Некоторые же тихо выкупали попавшие под конверсию ракетные шахты, переплавляя их в слитки алюминия и негромко реализуя их в западные страны с тысячепроцентной рентабельностью. Кто-то подгребал под себя спиртзаводы, скромно сбывая декалитры «черного» алкоголя в мучимую вековой жаждой Россию.

Но так продолжалось совсем недолго. В 1994 году тишина нарушилась, а так и не повзрослевший белорусский бизнес-омут сотряс небывалый грохот. Этот шум издавал первый избранный белорусами президент. Он, как никто, понимал простую истину: только шум может заставить пугливых белорусских бизнесменов тихо отсиживаться в своих норах-офисах, не высовывая нос в большую политику. Расчет оправдался, и на протяжении тринадцати лет глава государства гремел медными тазами, пучками пустых пивных банок и связками ключей от тюремных камер. И все 13 лет белорусские бизнесмены, слушая грохот пустых кастрюль, покорно сворачивали успешный бизнес, убегали за границу и шли в тюремные камеры.

При этом, выслушивая упреки оппозиционно настроенных граждан, они ухмылялись, лукаво поблескивая глазом, и деловито объясняли: «Я свое отсижу и выйду, а денежки останутся». На это «лукавство» белорусская власть реагировала увеличением сроков заключения и конфискацией имущества.

Страх и навязанная властью модель взаимоотношений, при которой своего бизнеса можно лишиться в течение одного часа, сформировали целый класс бизнесменов-временщиков, рассчитывающих на получение быстрой прибыли и «быстрые ноги» в том случае, если связка тюремных ключей громыхнула уже у самого уха.

Именно эта модель существования бизнесменов лишила потребителей конкурентоспособных товаров белорусского производства, приличного сервиса, недорогого и качественного общепита. Вместо этого мы получили страну, в которой:

– еда и одежда едва ли не самые дорогие в мире;
– самый скудный и дорогой общепит в Европе;
– практически полное отсутствие мировых брэндов на рынке;
– самая непрофессиональная на континенте сфера услуг;
– извращенная система ценностей, при которой еда и одежда являются значимыми объектами денежных вложений населения.

Во всех бедах белорусского бизнеса легче всего обвинить власть. Но есть ряд вопросов, при ответе на которые бизнесмены не смогут «перевести стрелки» на тоталитарную систему управления страной. Например:

Почему через месяц работы нового открывшегося ресторана порции в нем становятся меньше и дороже, а персонал хамоватым и злым?

Почему бутылка молодого вина «Божоле» в Париже стоит 1,25 – 6,5 евро, а в белорусских магазинах – 10 – 20 евро?

Почему одежда в белорусских «бутиках» в 2-3 раза дороже, чем в Европе, а ассортимент в 10-20 раз меньше?

Почему практически ни один из магазинов модной одежды не завозит полные новые коллекции, а предлагает белорусским потребителям одежду второго-третьего сезонов?

Почему белорусское пиво на протяжении 13-и лет остается худшим не только в Европе, но и на территории бывшего СССР?

Почему 90% ассортимента модных магазинов Беларуси рассчитано на богатых людей, а 90% модных магазинов Европы – на средний класс и молодежь?

Почему в почти двухмиллионном Минске невозможно найти современных магазинов компьютерных принадлежностей, товаров для животных, книг?

Можно было бы задать еще сотню подобных вопросов, отвечать на которые никто не станет. В лучшем случае бизнесмен ответит на все эти вопросы скопом: «такой рынок». На самом же деле причина кроется в плохой образованности подавляющего большинства представителей бизнеса за редким исключением, лишь подтверждающим правило. Воспитанные в советской и постсоветской эстетике, белорусские бизнесмены в основе своей не говорят на иностранных языках, не имеют приличного образования, а прогулке по центру Помпиду предпочтут арендованную яхту в Красном море «с вискарем и девочками».

Одна знакомая представительница бизнеса как-то попросила совета о том, как лучше назвать стиральный порошок. Споры и долгое обсуждение вариантов завершилось предсказуемым резюме: «Буду делать «Tide» – его покупают хорошо, реклама по телику идет и не надо грузиться проблемами». Именно так в стране сохраняется совково-перестроечное мышление середины 90-х годов, когда ворованный брэнд манит быстрыми прибылями и моментальным бегством с рынка в случае «шухера».

Нередко бегство заканчивается в одной из европейских стран. И если бизнесмен «отдавил хвост» кому-то из сильных мира сего или упер с собой сумму больше положенного, компетентные органы объявляют беглеца в международный розыск, требуя его выдачи. И тогда зачастую беглец заявляет комиссариату по делам беженцев о том, что его возвращения требуют для того, чтобы отомстить за помощь белорусской оппозиции, которую он оказывал на протяжении всех лет своей сознательной жизни. Данное признание выглядит подчас весьма комично, поскольку этот «беженец» из-за леденящего страха вряд ли пустил бы оппозиционного политического деятеля даже на порог своего офиса.

Разговаривая с одним своим приятелем, ныне крупным бизнесменом, которого некогда считал своим другом, я попросил о помощи для зарождающегося тогда «Свободного театра». Ответ был следующим: «Старик, то, что я с тобой разговариваю – это для меня уже подвиг. Мою фирму выбрал президент, нас таких шестьдесят, и выделили нам по отстающему хозяйству. Теперь я содержу колхоз, который обходится мне почти в миллион долларов в год. Мне повезло, один мой приятель отдает пять лимонов. Зато никаких проверок и наездов. А еще я подписал бумагу, по которой могу оказывать спонсорскую помощь только школе и совету ветеранов нашего района». Я решил «схитрить» и спросил: «А можешь одолжить мне на ремонт квартиры?». Ответ был обнадеживающим: «Позвони мне завтра в это же время». Когда следующим утром я перезвонил, в его кабинете шло заседание. Он включил громкую связь и, обращаясь ко мне по фамилии едва ли не впервые в жизни, отрезал: «Денег я тебе не дам!». Это была его индульгенция за вчерашний подвиг – разговор со мной. Надо сказать, отказом на просьбу о помощи ответили тогда около десятка бизнесменов – помочь не решился ни один.

Если период начала 90-х годов породил зачатки цивилизованного бизнеса, когда динамично развивающийся менеджер выдавливал с рабочего места «родственника заместителя министра», то в последние годы «родственники» стали возвращаться на теплые места, предлагая посредничество в контактах с представителями силовых структур. Изменился лишь мотив: если раньше «посредник» выбивал преференции, то теперь – обеспечивает безопасность.

К сожалению для страны, сильные, мыслящие, развивающиеся бизнесмены нескончаемым потоком отбывают из Беларуси в Украину, Россию, Казахстан, страны Европы. Их манят туда перспективы роста, возможность приложить свои умения и увидеть результаты труда, выстраивая долгосрочную стратегию бизнеса. Они становятся там людьми заметными, успешными – примеров этому не счесть.

В основе своей, остаются сегодня в белорусском бизнесе люди двух категорий: те, кто мыслит эстетической программой «за принципы денег не платят», и те, кто благодарен судьбе за представившуюся возможность подыгрывать главе государства на хоккейной площадке. Обе эти категории сегодня, в канун грядущего экономического кризиса, вызывают скорее сочувствие, нежели раздражение: первой суждено жить в постоянном страхе перед экспроприацией своего не самого перспективного и не сильно прибыльного бизнеса, а вторая категория несется по трассе в сверкающем никелем и хромом «Хаммере» навстречу пугающему звону связки ключей от тюремных камер.

ttttt