Валентин Тарас: «Адамович принадлежит не только Беларуси, но и всей Европе» :: Хартия'97 :: Новости

3 сентября выдающемуся белорусскому писателю и общественному деятелю Алесю Адамовичу исполнилось бы 80 лет. Ветеран Великой Отечественной войны, известный литературный критик, кинокритик, писатель, общественный деятель, которого в независимой Беларуси стали называть совестью Беларуси, в своей же стране не был в почете. 3 сентября его друзья соберутся вместе, чтобы вспомнить знаменитого белоруса.

«Польское радио» разговаривает сегодня с одним из лучших друзей Алеся Адамовича Валентином Тарасом.

– Валентин, расскажите, пожалуйста, когда и в каких обстоятельствах Вы познакомились с Алесем Адамовичем?

– В 1950 году я поступил в БГУ, как раз в этом году Алесь Адамович и его самые близкие друзья закончили там учиться. Имею в виду поэта Наума Кислика и философа Николая Круковского. Их подружила общая черта биографии – все они 17-18-летними мальчиками прошли через войну. Алесь был в партизанах, Николай Круковский и Наум Кислик были фронтовиками. В те времена это сближало людей. Они сразу нашли друг друга как люди: по взглядам и многим другим чертам. Когда я поступил в БГУ, я познакомился с Наумом Кисликом, а он меня познакомил с Алесем. С тех пор мы были одной братской общиной, один без одного ни шагу. Если кто-то из нас где-то появлялся, то все знали, что через некоторое время появятся и все остальные.

– Я так понимаю, что Вы создали нечто вроде дружеской общины, своеобразной группы единомышленников?

– Я не скажу, что мы уже тогда все понимали, что мы были чем-то вроде диссидентов. Нет, этого в начале 60-х не было. Но очень много мы уже понимали и во многом сомневались. И когда начались драматические события в Венгрии, в Познани, в особенности в Чехословакии, для нас все стало ясно, и мы сблизились на идейной основе.

– Могли бы Вы вспомнить, когда Алесь начал писать первые произведения?

– Еще будучи студентом второго курса, он начал писать свой роман "Война под крышами". Он читал нам главы этого романа. На то время было много вещей, которые просто не могли быть напечатаны. Недаром этот роман увидел свет в 60-я годы, когда немного "потеплело", когда началась "оттепель". Затем он занимался научной работой, занимался творчеством Кузьмы Черного. Он фактически первым открыл и объяснил белорусскому читателю Черного как велико белорусского писателя, а не какого-то соцреалиста. Позже он стал отличным публицистом. Лучше всего как публицист, как человек "нового времени", он развернулся после чернобыльской катастрофы. Он сразу понял, что это не только техногенная катастрофа, а это, так сказать, катастрофа советской цивилизации, катастрофа большевизма. Он первым стал бить во все колокола насчет Чернобыля, за что его и возненавидели.

– За свое творчество он много претерпел, это выявилось хотя бы в том, что он вынужден был уехать в Москву.

– Случилось так, что ему здесь не было места. Была травля в печати, создавали такие условия, что его буквально выжили в Москву. В окружении московской демократической интеллигенции он пользовался большим авторитетом. Его там очень уважали, выбрали директорам Института кино, и, наконец, он был выбран в Верховный Совет. Познакомился близко с Андреем Сахаровым. Сахаров очень уважал Адамовича, в семейном архиве сохраняется несколько писем от Сахарова к Алесю. Вот уже 13 лет, как его нет. За это время проявилась все мощь его фигуры. Для меня существуют два Адамовича: одного я знал просто как Сашу, человека, у которого я не раз гостил, с кем мы много ездили, и Адамович – общественный деятель, это что-то, что уже от меня отделилось. Это явление принадлежит не только мне, не только моей памяти, оно принадлежит всей Беларуси, и я не побоюсь сказать –всей Европе.

Валентин Тарас говорит, что даже после смерти не переставали издеваться над Алесем Адамовичем, а сейчас издеваются над его памятью.

– На "сороковины" его я выступил со статьёй в «ЛіМе», потому что нашлись люди, которые оплевали его могилу, они неприлично себя вели в печати над свежей могилой Алеся. Недавно я эту статью прочел и увидел, что, к большому сожалению, почти ничего с того времени не изменилось. Эту статью можно печатать и сегодня на первой полосе любой нормальной газеты.